RSS
Написать
Карта сайта
Eng

Россия на карте Востока

Летопись

12 декабря 1914 скончалась паломница, благотворительница, первая игуменья русского монастыря на Елеоне Евпраксия (М.В. Миловидова)

12 декабря 1917 скончался генерал М.П. Степанов, помощник Председателя ИППО

13 декабря 1858 Александр II учредил русское консульство в Иерусалиме

Соцсети


Константин Николаевич Леонтьев
(1831-1891)


Константин Николаевич Леонтьев, талантливый русский писатель, мыслитель, дипломат, преданный забвению после 1917 года из-за своих религиозно-политических убеждений, родился 13 января 1831 г. в Калужской губернии, в старинной, но небогатой дворянской семье. Окончив в 1849 году калужскую гимназию, в том же году поступил в Московский университет на медицинский факультет.

В 1854 году он отправился на Крымскую войну батальонным лекарем, прошел тяжелую школу военного медика, работая в госпиталях Керчи и Феодосии. 10 августа 1857 г. по собственному прошению уволился со службы и вернулся в Москву. Не найдя там подходящей работы, вынужден был устроиться домашним врачом баронессы Розен в Нижегородской губернии. Уже через два года Леонтьев уезжает в Петербург, где зарабатывает на жизнь уроками и переводами. С той поры он порывает с медициной и посвящает себя литературе, политике, становится крупным религиозным мыслителем, какое-то время входит в круг либерально настроенных литераторов.

В 1861 году Леонтьев женился на дочери феодосийского торговца Елизавете Политовой, с которой познакомился еще в 1855 году в Крыму. Так случилось, что его попутчиком в поездке в Феодосию оказался российский консул на острове Сир Дубницкий. Его живописные рассказы о Востоке вызвали у Константина Николаевича желание попробовать себя на дипломатическом поприще. Это желание было еще больше подогрето встречей со старым знакомым по Калуге Хитрово, назначенным первым российским консулом в Битоли. В 1862 году Леонтьев вернулся в Петербург и в феврале 1863 года был зачислен в Азиатский департамент МИД, занимая различные консульские должности (на о. Крите, в Адрианополе, Тульче, Янине, Зице и Салониках).

Спустя 8 месяцев его назначают секретарем и драгоманом консульства на Крите. Молодой дипломат хорошо изучил местные обычаи, традиции, разобрался в политической ситуации, много и неформально общался с населением. Однако, не пробыв на Крите и года, он был отозван в Константинополь после ссоры с французским консулом, которого ударил за то, что тот плохо отозвался о России. Впоследствии поведение Леонтьева получило одобрение вице-канцлера Горчакова.

27 августа 1864 г. Леонтьев был назначен секретарем и драгоманом консульства в Адрианополе, где с небольшими перерывами пробыл до апреля 1867 года, а в 1865 году был награжден орденом Св. Анны 3-й степени.

Адрианополь Леонтьеву не понравился. Этот "смрадный город" не пришелся ему по душе, хотя "и в нем много поэзии". А поэзия его прежде всего "заключалась в простом народе, в турецких кварталах, в мечетях, в кладбищах, в банях, в хорошеньких девочках предместий..."

Современники так характеризовали Леонтьева: "Он был странно уверен, что от радости люди забываются и забывают о Боге. Потому не любил он, чтобы кто-нибудь радовался. Он точно не знал и не понимал, что "любовь изгоняет страх", - нет, он не хотел, чтобы любовь изгнала страх. Для Леонтьева христианство было только якорем личного спасения, он сам старался сжать всю свою религиозную психологию в рамки "трансцендентного эгоизма..."

Замараев отмечал: "У него было сильно развитое эстетическое чувство. Когда он, например, слушал пение, то весьма редко глядел на поющего: для этого нужно было иметь певцу особенно счастливую, изящную наружность, которая бы не портила впечатления. Константин Николаевич не любил также, когда кто-нибудь услужливо подавал ему зажженную спичку, чтобы закурить папироску: из опасения увидать не совсем чистые ногти он всегда спешил взять спичку в свои пальцы..."

20 октября 1865 г. консул в Адрианополе Золотарев направляет в МИД его "Записку о необходимости литературного влияния во Фракии". В ней Леонтьев проводит мысль о том, что в борьбе России с Западом за влияние на славян "необходимо наряду с политикой и религией использовать литературу и искусство, чтобы греки и славяне видели в России своеобразный государственно-национальный организм". Кроме того, Россия должна оказывать культурное воздействие на народы Балкан через организацию и развитие там школьного дела.

Будучи не удовлетворен службой в Адрианополе и испытывая на занимаемой им должности недостаток в средствах, Леонтьев начал хлопотать о переводе на другое место. 15 апреля 1867 г. он получает назначение вице-консулом в Тульчу с производством в надворные советники, а спустя год награждается орденом Св. Станислава. "Я здесь точно русский помещик. Сижу с утра в чистом белье, усы подкручены, лицо вымыто душистым снадобьем, туфли новые, комната простая, но хорошая, кухарка русская, труд, так сказать, на поприще отчизны", - напишет он в одном из писем.

Тихомиров напишет впоследствии: "До тех пор не признаваемый, отрицаемый и более всего игнорируемый родной страной, он теперь почувствовал как будто некоторое признание. Это его утешало и окрыляло надеждами; он начинал думать, что в России есть еще над чем работать, и планы работ начинали роиться в его голове. Вообще, ему дано было провести конец жизни в относительно светлом настроении. Он мог думать, что он не изгой в своей родине, а первая ласточка той весны, которая изукрасит своими свежими цветами Россию, совсем было посеревшую в пыли своего национального самоотречения, псевдоевропеизма".

Весной 1872 года Леонтьев напишет свою знаменитую "Записку об Афонской горе и об отношениях ее к России". "Мы постоянно встречаем в этих великорусских выходцах людей, любящих нас, и главное, людей, которым можно верить". Работая в Тульче, Леонтьев опять испытывает недостаток в деньгах и начинает ходатайствовать о своем повышении. 7 января 1869 г. его назначают консулом в Янину. Но вскоре ему стало тесно в затерянном в горах маленьком, тихом городке, и он обратился к своему непосредственному начальству, послу в Константинополе Игнатьеву, с просьбой перевести его в другое место, желательно на Дунай.

9 апреля 1871 г. Леонтьев получает должность консула, но не на Дунае, а в Салониках. 25 апреля он пишет большую "Записку о путешествии надворного советника Леонтьева от Янины через Фессалию до Солуня". В ней он сообщает о том, что местные христиане считают, что если "в старину действительно нельзя было дышать", то теперь "все перемены в обращении мусульман с христианами они приписывают России и только России, ее победам, ее трактатам с Турцией..."

Франк напишет о нем: "Среди наших русских мыслителей Леонтьев, бесспорно, один из самых интересных и своевременных, несмотря на некоторые явные уродства его умонастроения. Быть может, большинство еще и теперь обратит внимание лишь на общественные и моральные заблуждения Леонтьева и увидит в примере Леонтьева только предостережение против всяких новых исканий, против всяких попыток переоценки традиционных политических и нравственных ценностей".

Соловьев напишет позднее: "Хорошо было в Леонтьеве то, что односторонность, исключительность и фанатизм его взглядов не выходили из пределов теории и не имели влияния ни на его жизненные отношения, ни даже на его литературные суждения. Этот проповедник силы и сильных мер менее всего был склонен обижать и оскорблять кого-нибудь и в частной жизни, и в литературе. Он как писатель никогда не кривил душой из-за личного самолюбия или партийного интереса и всегда в полной мере отдавал справедливость и личным, и идейным врагам своим".

Хотя Леонтьев и поблагодарил Игнатьева за новое назначение, но местный климат оказался пагубным для его здоровья: открылась лихорадка. И уже в мае 1871 года он просит посла разрешить ему поездку на Афон, входивший в его консульский округ. В июле он настолько тяжело заболевает, что думает о смерти. Лекарства не помогают. В отчаянии Леонтьев обращается с молитвами и раскаянием к Матери Божьей. И, как он считал, произошло чудо: он почувствовал облегчение, болезнь отступила. В это время в его мировоззрении наступает перелом. Проблема религии в жизни и политике, взаимоотношения человека с Богом выходят для него на передний план. Леонтьев становится одним из самых беспощадных в России критиков либерализма, демократии, космополитизма, национализма, социалистических учений.

После болезни он отправился на Афон в Пантелеймонов монастырь, хотел постричься в монахи, но настоятель не дал благословения и уговорил его оставаться в миру. После возвращения в Салоники лихорадка возобновилась, и Леонтьев опять отправляется на Афон и приезжает в Салоники лишь в январе 1872 года, чтобы сдать дела, после чего снова едет на Афон, много молится, читает духовную литературу, постоянно общается со старцами и ведет жизнь аскета.

Георгий Иванов напишет позднее: "Я все рвусь мечтой то на Босфор, то в Герцеговину или Белград, то в Москву и в Петербург, и мне иногда тяжело в этой тишине и в этом мире. Оттого я и сюда помолиться приехал, чтобы заглушить тоску по жизни и блестящей борьбе". Весь он в одной этой фразе. Вот, приехал, молится, готовится принять монашество - и все для того только, чтобы "заглушить тоску" по "борьбе, по жизни".

Говоруха-Отрок впоследствии отмечал: "Широко образованный человек, глубокий аналитик, он веровал так же непосредственно и, если хотите, грубо, как любой умный и строгий в своей жизни крестьянин. И вот это-то было в нем дорого, и вот это-то в нем было необыкновенно оригинально: это сочетание широкого образования, по природе аналитического ума, изощренного постоянною умственною работою, с простою, здоровою, грубою - я не боюсь этого слова - мужицкою верою..."

В ноябре он подал прошение об отставке и назначении ему пенсии, которая и была определена с 1 января 1873 г. Отойдя от службы, Леонтьев еще около года жил на Афоне, отдаваясь литературному творчеству. Весной 1874 года он вернулся в Россию и поселился в своей деревне. 

В 1880 году был помощником редактора "Варшавского Дневника", кн. Н. Голицына, потом был назначен цензором в Москву. Автор ряда повестей и очерков. Его повесть "Из жизни христиан в Турции" (1876) высоко оценил Лев Толстой. Известность приобрел статьями о практической политике и на культурно-исторические темы (сборник статей "Восток, Россия и славянство", 1885 - 1886), а также литературно-критическими этюдами ("О романах гр. Л. Н. Толстого. Анализ, стиль и веяние", 1890, об И. С. Тургеневе и др.). 



Фото: Могилы знаменитостей

В 1887 году Леонтьев поселился в Оптиной пустыни, где 23 августа 1891 г. принял тайный постриг под именем Климента, затем уехал в Троице-Сергиеву лавру, где и умер 12 ноября 1891 года. Похоронен в ограде Черниговского Гефсиманского скита (Сергиев Посад, Московская обл.).

После смерти Леонтьева Трубецкой напишет: "Он искренно чтил и любил церковь и умер монахом, доказав на деле свое благоговение перед идеалом монашества. Он ставил святыню православия выше племенного филетизма, выше собственных рассуждений и умствований. Он жил своим умом, и если он пользовался при жизни заслуженной неизвестностью, то это не вследствие недостатка оригинальности и таланта. Теперь, после его смерти, мы можем воздать ему должное, так как той "консервативной" партии, в которой он числился, нет расчета распространяться о его своеобразных воззрениях".

Соловьев отмечал позднее: "Своим убеждениям он принес в жертву успешно начатую дипломатическую карьеру, вследствие чего семь лет терпел тяжелую нужду. Свои крайние мнения он без всяких оговорок высказывал и в такое время, когда это не могло принести ему ничего, кроме общего презрения и осмеяния".

МИД

Тэги: русские послы и консулы, Леонтьев К.Н.

Ещё по теме:

Пред. Оглавление раздела След.
В основное меню