RSS
Написать
Карта сайта
Eng

Новое на портале

Книги и сборники

Материалы конференции «От Зауралья до Иерусалима: личность, труды и эпоха архимандрита Антонина (Капустина)». Далматово, 12-13 мая 2016

«Как ангел, ты тиха, чиста и совершенна… Великая княгиня Елисавета Феодоровна в Казанском крае». А.М. Елдашев

Статьи и доклады

Святыни Елеона (по запискам русских паломников). Часть 3. Августин (Никитин)

Служение святителя Феофана Затворника (Вышенского) в Палестине в первом составе Русской Духовной Миссии (1847-1853 гг.). Климент (Капалин), митр. Части 3-4.

Служение святителя Феофана Затворника (Вышенского) в Палестине в первом составе Русской Духовной Миссии (1847-1853 гг.). Климент (Капалин), митр. Части 1-2.

История создания и деятельности Нижегородского отдела Императорского Православного Палестинского Общества. Тихон (Затекин), архим.

Интервью

«Там, где Богородица – игуменья». Архангельский художник о путешествии длиной в три года

Алексей Лидов: Путь в Византию. Нам не дано предугадать..?

Россия на карте Востока

Летопись

24 ноября 1960 в Торонто скончалась почетный член ИППО великая княгиня Ольга Александровна

26 ноября 1914 в Петербурге состоялось совещание по вопросу о русских научных интересах в Палестине

27 ноября 1883 скончался крупнейший чаеторговец России А.С. Губкин, действительный член ИППО

Соцсети


Константин Николаевич Леонтьев
(1831-1891)


Константин Николаевич Леонтьев, талантливый русский писатель, мыслитель, дипломат, преданный забвению после 1917 года из-за своих религиозно-политических убеждений, родился 13 января 1831 г. в Калужской губернии, в старинной, но небогатой дворянской семье. Окончив в 1849 году калужскую гимназию, в том же году поступил в Московский университет на медицинский факультет.

В 1854 году он отправился на Крымскую войну батальонным лекарем, прошел тяжелую школу военного медика, работая в госпиталях Керчи и Феодосии. 10 августа 1857 г. по собственному прошению уволился со службы и вернулся в Москву. Не найдя там подходящей работы, вынужден был устроиться домашним врачом баронессы Розен в Нижегородской губернии. Уже через два года Леонтьев уезжает в Петербург, где зарабатывает на жизнь уроками и переводами. С той поры он порывает с медициной и посвящает себя литературе, политике, становится крупным религиозным мыслителем, какое-то время входит в круг либерально настроенных литераторов.

В 1861 году Леонтьев женился на дочери феодосийского торговца Елизавете Политовой, с которой познакомился еще в 1855 году в Крыму. Так случилось, что его попутчиком в поездке в Феодосию оказался российский консул на острове Сир Дубницкий. Его живописные рассказы о Востоке вызвали у Константина Николаевича желание попробовать себя на дипломатическом поприще. Это желание было еще больше подогрето встречей со старым знакомым по Калуге Хитрово, назначенным первым российским консулом в Битоли. В 1862 году Леонтьев вернулся в Петербург и в феврале 1863 года был зачислен в Азиатский департамент МИД, занимая различные консульские должности (на о. Крите, в Адрианополе, Тульче, Янине, Зице и Салониках).

Спустя 8 месяцев его назначают секретарем и драгоманом консульства на Крите. Молодой дипломат хорошо изучил местные обычаи, традиции, разобрался в политической ситуации, много и неформально общался с населением. Однако, не пробыв на Крите и года, он был отозван в Константинополь после ссоры с французским консулом, которого ударил за то, что тот плохо отозвался о России. Впоследствии поведение Леонтьева получило одобрение вице-канцлера Горчакова.

27 августа 1864 г. Леонтьев был назначен секретарем и драгоманом консульства в Адрианополе, где с небольшими перерывами пробыл до апреля 1867 года, а в 1865 году был награжден орденом Св. Анны 3-й степени.

Адрианополь Леонтьеву не понравился. Этот "смрадный город" не пришелся ему по душе, хотя "и в нем много поэзии". А поэзия его прежде всего "заключалась в простом народе, в турецких кварталах, в мечетях, в кладбищах, в банях, в хорошеньких девочках предместий..."

Современники так характеризовали Леонтьева: "Он был странно уверен, что от радости люди забываются и забывают о Боге. Потому не любил он, чтобы кто-нибудь радовался. Он точно не знал и не понимал, что "любовь изгоняет страх", - нет, он не хотел, чтобы любовь изгнала страх. Для Леонтьева христианство было только якорем личного спасения, он сам старался сжать всю свою религиозную психологию в рамки "трансцендентного эгоизма..."

Замараев отмечал: "У него было сильно развитое эстетическое чувство. Когда он, например, слушал пение, то весьма редко глядел на поющего: для этого нужно было иметь певцу особенно счастливую, изящную наружность, которая бы не портила впечатления. Константин Николаевич не любил также, когда кто-нибудь услужливо подавал ему зажженную спичку, чтобы закурить папироску: из опасения увидать не совсем чистые ногти он всегда спешил взять спичку в свои пальцы..."

20 октября 1865 г. консул в Адрианополе Золотарев направляет в МИД его "Записку о необходимости литературного влияния во Фракии". В ней Леонтьев проводит мысль о том, что в борьбе России с Западом за влияние на славян "необходимо наряду с политикой и религией использовать литературу и искусство, чтобы греки и славяне видели в России своеобразный государственно-национальный организм". Кроме того, Россия должна оказывать культурное воздействие на народы Балкан через организацию и развитие там школьного дела.

Будучи не удовлетворен службой в Адрианополе и испытывая на занимаемой им должности недостаток в средствах, Леонтьев начал хлопотать о переводе на другое место. 15 апреля 1867 г. он получает назначение вице-консулом в Тульчу с производством в надворные советники, а спустя год награждается орденом Св. Станислава. "Я здесь точно русский помещик. Сижу с утра в чистом белье, усы подкручены, лицо вымыто душистым снадобьем, туфли новые, комната простая, но хорошая, кухарка русская, труд, так сказать, на поприще отчизны", - напишет он в одном из писем.

Тихомиров напишет впоследствии: "До тех пор не признаваемый, отрицаемый и более всего игнорируемый родной страной, он теперь почувствовал как будто некоторое признание. Это его утешало и окрыляло надеждами; он начинал думать, что в России есть еще над чем работать, и планы работ начинали роиться в его голове. Вообще, ему дано было провести конец жизни в относительно светлом настроении. Он мог думать, что он не изгой в своей родине, а первая ласточка той весны, которая изукрасит своими свежими цветами Россию, совсем было посеревшую в пыли своего национального самоотречения, псевдоевропеизма".

Весной 1872 года Леонтьев напишет свою знаменитую "Записку об Афонской горе и об отношениях ее к России". "Мы постоянно встречаем в этих великорусских выходцах людей, любящих нас, и главное, людей, которым можно верить". Работая в Тульче, Леонтьев опять испытывает недостаток в деньгах и начинает ходатайствовать о своем повышении. 7 января 1869 г. его назначают консулом в Янину. Но вскоре ему стало тесно в затерянном в горах маленьком, тихом городке, и он обратился к своему непосредственному начальству, послу в Константинополе Игнатьеву, с просьбой перевести его в другое место, желательно на Дунай.

9 апреля 1871 г. Леонтьев получает должность консула, но не на Дунае, а в Салониках. 25 апреля он пишет большую "Записку о путешествии надворного советника Леонтьева от Янины через Фессалию до Солуня". В ней он сообщает о том, что местные христиане считают, что если "в старину действительно нельзя было дышать", то теперь "все перемены в обращении мусульман с христианами они приписывают России и только России, ее победам, ее трактатам с Турцией..."

Франк напишет о нем: "Среди наших русских мыслителей Леонтьев, бесспорно, один из самых интересных и своевременных, несмотря на некоторые явные уродства его умонастроения. Быть может, большинство еще и теперь обратит внимание лишь на общественные и моральные заблуждения Леонтьева и увидит в примере Леонтьева только предостережение против всяких новых исканий, против всяких попыток переоценки традиционных политических и нравственных ценностей".

Соловьев напишет позднее: "Хорошо было в Леонтьеве то, что односторонность, исключительность и фанатизм его взглядов не выходили из пределов теории и не имели влияния ни на его жизненные отношения, ни даже на его литературные суждения. Этот проповедник силы и сильных мер менее всего был склонен обижать и оскорблять кого-нибудь и в частной жизни, и в литературе. Он как писатель никогда не кривил душой из-за личного самолюбия или партийного интереса и всегда в полной мере отдавал справедливость и личным, и идейным врагам своим".

Хотя Леонтьев и поблагодарил Игнатьева за новое назначение, но местный климат оказался пагубным для его здоровья: открылась лихорадка. И уже в мае 1871 года он просит посла разрешить ему поездку на Афон, входивший в его консульский округ. В июле он настолько тяжело заболевает, что думает о смерти. Лекарства не помогают. В отчаянии Леонтьев обращается с молитвами и раскаянием к Матери Божьей. И, как он считал, произошло чудо: он почувствовал облегчение, болезнь отступила. В это время в его мировоззрении наступает перелом. Проблема религии в жизни и политике, взаимоотношения человека с Богом выходят для него на передний план. Леонтьев становится одним из самых беспощадных в России критиков либерализма, демократии, космополитизма, национализма, социалистических учений.

После болезни он отправился на Афон в Пантелеймонов монастырь, хотел постричься в монахи, но настоятель не дал благословения и уговорил его оставаться в миру. После возвращения в Салоники лихорадка возобновилась, и Леонтьев опять отправляется на Афон и приезжает в Салоники лишь в январе 1872 года, чтобы сдать дела, после чего снова едет на Афон, много молится, читает духовную литературу, постоянно общается со старцами и ведет жизнь аскета.

Георгий Иванов напишет позднее: "Я все рвусь мечтой то на Босфор, то в Герцеговину или Белград, то в Москву и в Петербург, и мне иногда тяжело в этой тишине и в этом мире. Оттого я и сюда помолиться приехал, чтобы заглушить тоску по жизни и блестящей борьбе". Весь он в одной этой фразе. Вот, приехал, молится, готовится принять монашество - и все для того только, чтобы "заглушить тоску" по "борьбе, по жизни".

Говоруха-Отрок впоследствии отмечал: "Широко образованный человек, глубокий аналитик, он веровал так же непосредственно и, если хотите, грубо, как любой умный и строгий в своей жизни крестьянин. И вот это-то было в нем дорого, и вот это-то в нем было необыкновенно оригинально: это сочетание широкого образования, по природе аналитического ума, изощренного постоянною умственною работою, с простою, здоровою, грубою - я не боюсь этого слова - мужицкою верою..."

В ноябре он подал прошение об отставке и назначении ему пенсии, которая и была определена с 1 января 1873 г. Отойдя от службы, Леонтьев еще около года жил на Афоне, отдаваясь литературному творчеству. Весной 1874 года он вернулся в Россию и поселился в своей деревне. 

В 1880 году был помощником редактора "Варшавского Дневника", кн. Н. Голицына, потом был назначен цензором в Москву. Автор ряда повестей и очерков. Его повесть "Из жизни христиан в Турции" (1876) высоко оценил Лев Толстой. Известность приобрел статьями о практической политике и на культурно-исторические темы (сборник статей "Восток, Россия и славянство", 1885 - 1886), а также литературно-критическими этюдами ("О романах гр. Л. Н. Толстого. Анализ, стиль и веяние", 1890, об И. С. Тургеневе и др.). 



Фото: Могилы знаменитостей

В 1887 году Леонтьев поселился в Оптиной пустыни, где 23 августа 1891 г. принял тайный постриг под именем Климента, затем уехал в Троице-Сергиеву лавру, где и умер 12 ноября 1891 года. Похоронен в ограде Черниговского Гефсиманского скита (Сергиев Посад, Московская обл.).

После смерти Леонтьева Трубецкой напишет: "Он искренно чтил и любил церковь и умер монахом, доказав на деле свое благоговение перед идеалом монашества. Он ставил святыню православия выше племенного филетизма, выше собственных рассуждений и умствований. Он жил своим умом, и если он пользовался при жизни заслуженной неизвестностью, то это не вследствие недостатка оригинальности и таланта. Теперь, после его смерти, мы можем воздать ему должное, так как той "консервативной" партии, в которой он числился, нет расчета распространяться о его своеобразных воззрениях".

Соловьев отмечал позднее: "Своим убеждениям он принес в жертву успешно начатую дипломатическую карьеру, вследствие чего семь лет терпел тяжелую нужду. Свои крайние мнения он без всяких оговорок высказывал и в такое время, когда это не могло принести ему ничего, кроме общего презрения и осмеяния".

МИД

Тэги: русские послы и консулы, Леонтьев К.Н.

Ещё по теме:

Пред. Оглавление раздела След.
В основное меню