RSS
Написать
Карта сайта
Eng

Новое на портале

Книги и сборники

Материалы конференции «От Зауралья до Иерусалима: личность, труды и эпоха архимандрита Антонина (Капустина)». Далматово, 12-13 мая 2016

«Как ангел, ты тиха, чиста и совершенна… Великая княгиня Елисавета Феодоровна в Казанском крае». А.М. Елдашев

Статьи и доклады

Святыни Елеона (по запискам русских паломников). Часть 3. Августин (Никитин)

Служение святителя Феофана Затворника (Вышенского) в Палестине в первом составе Русской Духовной Миссии (1847-1853 гг.). Климент (Капалин), митр. Части 3-4.

Служение святителя Феофана Затворника (Вышенского) в Палестине в первом составе Русской Духовной Миссии (1847-1853 гг.). Климент (Капалин), митр. Части 1-2.

История создания и деятельности Нижегородского отдела Императорского Православного Палестинского Общества. Тихон (Затекин), архим.

Интервью

«Там, где Богородица – игуменья». Архангельский художник о путешествии длиной в три года

Алексей Лидов: Путь в Византию. Нам не дано предугадать..?

Россия на карте Востока

Летопись

16 декабря 1918 в протоколе Совета Палестинское общество обозначается как «Российское» (а не «Русское», с января 1918 г.)

17 декабря 1918 скончался член-учредитель ИППО граф С.Д. Шереметьев

18 декабря 1887 скончалась почетный член ИППО, пензенская дворянка М.М. Киселёва

Соцсети


Панорама «Голгофа» в Киеве

По случаю Пасхи предлагаю вниманию уважаемых друзей и коллег исследования сложной судьбы известной панорамы «Голгофа» на Владимирской горке. Эта статья была напечатана в газете «Памятники Украины » (2008, № 1).

Относительно киевской «Голгофы» уже существует немало публикаций, на самые интересные из них есть ссылка в Примечаниях. Однако, как оказалось, некоторые новые архивные данные позволяют дополнить и уточнить довольно-таки запутанную историю панорамы. Среди иллюстраций — ряд фотографий со зданием павильона «Голгофы» в разных ракурсах и репродукция живописного полотна. Мне посчастливилось также приобрести изданную 1917 малоизвестную брошюру с описанием этого зрелища.

Текст, приведенный ниже, в основном соответствует журнальному; добавлены некоторые подробности, которые сократила редакция; документы и текст брошюры в приложении подаются на языке оригинала.

Итак,

Панорама «Голгофа» в Киеве


Павильон панорамы «Голгофа».
Фото начала 20 века

Слово «панорама» возникло из сочетания двух греческих слов: «пан» (все) и «орамы» (вид). Такое название получили большие картины с обзором, который будто охватывает полный круг горизонта.


Роберт Баркер (1739-1806)

Люди научились искусству панорамы еще в конце XVIII столетия. Основателем его считается шотландский художник Роберт Баркер.

Рассказывают, что в 1775 году он за долги попал в тюрьму. Там он якобы заметил особый, весьма яркий эффект освещения листа отраженным от стены светом в полумраке камеры. После освобождения Баркер попытался аналогичным образом освещать большие картины и даже запатентовал свое изобретение в июне 1787 года. Первым его произведением, которое знаменовало открытие нового способа демонстрации картин или фресок, стало полукруглое полотно с видом города Эдинбурга. Но первая панорама в нынешнем понимании появилась чуть позже. В 1792 году Р. Баркер демонстрировал в Лондоне в специально сооруженной ротонде круговое полотно с изображением гордости британцев — английского флота у Портсмута. Эта панорама, результат почти пятилетней работы художника, была высотой 4,8 м и имела 13,7 м в диаметре [1].


Схема одной из первых панорам Р. Баркера (1798) с изображением морской баталии

Публика восторженно принимала оригинальную новацию. Коммерческий успех способствовал быстрому распространению панорамного искусства по разным странам. Поначалу преобладали архитектурные пейзажи, но мастера панорам овладели также батальным и историческим жанром. Французский художник Жан-Шарль Ланглуа в своем произведении «Битва при Наварине» (1830 г.) впервые устроил тщательно выполненный предметный план — объемный макет помещался перед смотровой площадкой и незаметно переходил в плоскость самой картины. Таким образом был достигнут гораздо больший «эффект присутствия». Во Франции появились также первые диорамы (Париж, 1823 г.) — картины, которые охватывали лишь часть горизонта и производили впечатление наблюдения натуры из окна. Кстати, среди изобретателей диорам был художник Луи Жак Дагер, который впоследствии еще больше прославился как «отец» фотографии.

Наконец, искусство панорам и диорам пришло и в наши края. Сейчас самой известной в Украине есть батальная панорама художника Франца Рубо «Оборона Севастополя».


Панорама «Оборона Севастополя». С открытки начала ХХ века

Огромное полотно высотой 14 м и длиной 115 м размещен в специально построенном павильоне, где тщательно рассчитаны интенсивность и направление освещения, расположение специального рефрактора над смотровой площадкой и т. д.


Здание панорамы «Оборона Севастополя» в разрезе

Панораму впервые открыли в 1905 году, а второй раз, после длительной реставрации в связи с большими повреждениями во время войны,— в 1954 году [2]. Ежегодно ее посещают тысячи гостей Севастополя.

Впрочем, и Киев имел свою знаменитую панораму, которая появилась, к тому же, раньше севастопольской. К сожалению, тех, кто видел ее собственными глазами, уже почти не осталось, так как это произведение последний раз демонстрировали примерно 75 лет назад. Однако имеющиеся изображения дают определенное представление как о внешнем виде его помещения, так и о живописном полотне, экспонируемом в нем. А ряд публикаций и архивных документов позволяет достаточно полно воссоздать историю киевской панорамы — интересную, насыщенную разнообразными событиями, местами запутанную и даже в определенной мере скандальную.


Пейзаж Старого Киева.
Фото 1870-х гг. Между «Присутственными местами» и Михайловским монастырем — водонапорная башня Киевского водопровода (не сохранилась)

… В конце XIX века вокруг памятника Святому Владимиру на склоне, спускающемся к Днепру, на земле, принадлежавшей городу, был открыт уютный парк «Владимирская горка». Но юго-восточная часть горы оставалась пустошью. Отсюда ветер разносил пыль по всему Крещатику. Время от времени Городская дума отдавала эту местность арендаторам под устройство коммерческих балаганов, иногда здесь проводились детские игры. А в 1897 году отцы города уже было приняли предложение киевского купечества возвести на этом месте капитальное здание — корпус Коммерческого училища. Киевлянам не пришелся по душе такой умысел: уменьшилось бы места для прогулок, да и общий вид исторической горы мог подвергнуться непоправимым изменениям. Однако казалось, что ничего уже не поделать: строители начали размечать площадку. Фельетонист газеты «Киевское слово», который подписывался псевдонимом «Кремень», разочарованно констатировал: «Любят киевляне эту гору — Истинную красоту Киева, но пальцем о палец не ударят, чтобы как-нибудь оградить ее от бесцеремонных посягательств» [3]. Но вдруг, паче чаяния, в редакцию газеты посыпались письма. Все корреспонденты протестовали против строительства, а газета печатала эти их отзывы. Учредители училища растерялись и отказались от участка якобы из-за нехватки площади. Обрадованный «Кремень» тогда признался: «Был момент, когда мне казалось, что печатные сроки не в состоянии расплавить общественное равнодушие, но теперь я должен принести публичное покаяние» [4]. Да, тогда печатное слово еще чего-то стоило, когда шла речь о судьбе исторической среды!


Южная часть Владимирской горки. С открытки конца 1890-х гг Сразу справа водонапорной башни, чуть впереди — низенькая здание с башней: стрелковый тир, открытый в 1895 г. (позже к нему пристроили проекционную будку, и на горке появился кинотеатр под названием «Электробиограф-Тир»). Еще немного правее, у забора, видно беленький столбик. Это — установленный года 1889 обелиск в память генерал-губернатора Александра Дрентельна, которого здесь в июле 1888-го разбил апоплексический удар

Итак, участок остался свободным. И дождался года 1901-го, когда Городская дума в заседании 5–6 июля (даты до 1 марта 1918 даются по старому стилю) рассмотрела просьбу директора-распорядителя местного художественного салона, дворянина Ивана Замараева предоставить ему в аренду место под павильон для экспонирования художественных произведений за 1500 рублей в год. Дума согласилась выделить часть Владимирской горки, но внесла в контракт оговорку: «чтобы в павильоне выставлялись исключительно религиозного и исторического содержания» и «чтобы не было музыкальной игры» [5].

И. Замараев и его партнер — австрийский подданный Артур Гашинский — взялись за строительство выставочного помещения. Соответствующий проект был заказан гражданскому инженеру Владимиру Римскому-Корсакову по образцу его постройки в польском Ченстохове. Строительное отделение Киевского губернского правления согласовало проект 31 августа 1901 [6]. Через три месяца павильон был готов — деревянный, с каменным порталом в стиле модерн. Оставалось разместить в нем картины. Точнее — только одну, но огромную: 93,8 метров в длину и 12,9 метров в ширину. Это было панорамное полотно «Голгофа», воспроизводящее сцену распятия Иисуса Христа.

Впервые панорама с изображением Голгофы была показана в Мюнхене еще в 1886 году. Создала ее группа художников — членов «Немецкого панорамного общества»: Бруно Пигльгайн, Карл Фрош, Йозеф Кригер. Этому предшествовала путешествие в Палестину, которое Пигльгайн организовал для себя и соавторов. Побывав на Святой Земле, они получили возможность точно воспроизвести на картине место действия — окраину древнего Иерусалима.


Бруно Пигльгайн (1848-1894)

Мюнхенское произведение было не первым обращением панорамистов к библейской тематике. Новинка привлекла широкое внимание. Правда, первая «Голгофа», не просуществовав и шести лет, неожиданно сгорела во время экспонирования в Вене. Тогда авторы повторили работу. А потом по заказу других городов начали активно тиражировать свое произведение. По данным исследователя истории киевской «Голгофы», покойного киевоведа А. Березина, в течение 1886–1903 годов было изготовлено около 40 повторов, которые зачастую выполняли К. Фрош и И. Кригер [7].

Наконец одна из этих копий, навитая на деревянный каток, железной дорогой (весила ведь свыше 3 т) была доставлена в Киев, где и заняла место в павильоне с надписью на фасаде «Голгофа». Предметный план (тогда его называли французским словом «терен») выполнил местный декоратор С. Фабианский [8]. Освещение было естественно, а в темные часы использовали светильный газ (электрические лампы в то время еще очень мерцали, что могло бы испортить зрителям впечатление). Правда, местный бранд-майор выразил беспокойство по этому поводу: мол, «здание деревянное и очень легко воспламеняется». А один «доброжелатель», дворянин Марцел Боровский, даже попробовал сорвать торжественное открытие панорамы. Как «новогодний подарок» ее владельцам он 31 декабря 1901 составил письмо к полицмейстеру, в котором предостерегал, что плафон над головами зрителей пропитанный легковоспламеняющейся жидкостью, еще и находится близко к рожкам газового освещения, а «распорядитель панорамы в этом деле ничего не понимает, <…> и благодаря такой халатности г-на Артура Гашинского может быть большое несчастье »[9]. Однако испортить праздник не удалось. Губернский архитектор Г. Антоновский, проверив состояние освещения, не нашел причин беспокоиться, к тому же еще узнал, что «г-н Боровский обойщик и работал в павильоне панорамы и был устранен от дел владельцем таковой» [10].

Таким образом, все препятствия были устранены, и 10 января 1902 в присутствии губернатора, городского головы и других почетных гостей состоялось торжественное освящение панорамы. В тот же день в 15 часов ее открыли для публики.


Панорама «Голгофа» в перспективе ул. Александровской (М. Грушевского). С открытки 1903

Новое зрелище пользовалось исключительной популярностью. Киевляне шли на «Голгофу» тысячами, хотя входные билеты стоили по тем временам, недешево: 50 коп. с каждого посетителя, для школьников — 30 коп, а в понедельники такса удваивалась [11]. Но за эти деньги зрителей ждало незабываемое впечатление: искусно выполненный пейзаж Иерусалима, многочисленные фигуры в экзотическом восточном наряде, а более всего — три креста на холме …

Доля славы выпала и автору проекта павильона, В. Римскому-Корсакову. В марте 1902 года он докладывал о своей работе в Петербурге в кругу коллег, членов Общества гражданских инженеров:

«Здание Киевской панорамы представляет собой 12-тигранник, диаметром около 15 саж. [1 сажень равна 2,13 м.— Авт.], остовом которого служат угловые фермы, высотой 6 саж, состоящие из наружных и внутренних стоек, укрепленных в шпалах, уложенных поверх кирпичного фундамента, с бетонным основанием.

Легкие деревянные стропила упираются в центре в висячую бабку.

Посередине расположена площадка для зрителей, на которую снаружи ведет бетонная лестница. Стойки снаружи и изнутри обшиты досками, промежутки между которыми заполнены древеснымы опилками. Для развески картины на стене здания была применена особая подвижная тележка, двигающаяся по круговым рельсам; с наружного края тележки подвешивалась, в виде огромного рулона, картина, развертывающаяся по мере движения тележки.

Над площадкой для зрителей был устроен зонт, окрашенные снизу в черный цвет. Освещение днем через верхние окна, вечером — газовыми ауэрскими горелками, которые дают более равномерный и спокойный свет, нежели электрические, дуговые, фонари.

Между картиной и площадкой для зрителей устраивается так называемые террен (Terrain), соответствующий сюжету картины.

Здание панорамы обошлось в 18000 рублей, которые были возвращены предпринимателем в 2–3 месяца, благодаря громадному успеху, которым пользовалась панорама в Киеве»[12].


Александровский костел и павильон панорамы. С открытки 1902

Действительно, успех был бешеный. Рассказывали даже, что на предметном плане видели след босой ноги,— будто кто-то из посетителей, введенный в заблуждение «эффектом присутствия», попытался войти в полотно [13]. Проводились экскурсии на «Голгофу» для взрослых и школьников. В связи с этим исследователи творчества Михаила Булгакова высказывают предположение, что отправной точкой «библейских» страниц романа «Мастер и Маргарита» стали впечатления будущего писателя от панорамы, которую он должен был увидеть в гимназическом возрасте [14].


Михаил Булгаков – гимназист

Стоит отметить, что церковные круги отнеслись к новой панорамы довольно сдержанно. В епархиальном журнале статья с подробным рассказом о содержании художественного полотна панорамы заканчивалась словами: «Вообще о картине должно заметить, что она имеет не столько церковно-религиозное, сколько историческое значение. Она не столько возбуждает в душе зрителя чувство благоговения, сколько знакомит его с историческою обстановкою, посреди которой совершалось распятие Спасителя. Неприятно поражают зрителя крайний реализм изображений, слишком большие фигуры людей, изображенных на картине, а также и некоторые детали в обстановке, напр[имер], растительность, напоминающая скорее нашу европейскую, нежели палестинскую» [15].

Зато светская публика реагировала возвышенно. Популярный иллюстрированный путеводитель по Киеву С. Богуславского в издании 1903 представлял «Голгофу» как «чудное, полное какой-то вдохновенной иллюзии произведение искусства. Каменные глыбы, настоящие палатки, настоящий песок так искусно вдвинуты (другого слова не придумаешь) в полотно с чудной живописью, перспектива так гениально соблюдена, даль Гефсиманских гор, с убегающим в страхе комочком Иуды, так глубока, так волшебна, что только разговоры других посетителей могут убедить тебя, что ты не в толпе иерусалимской черни, не у стен Святого Города, не у подножия креста, на котором бессильно склоняется тело Спасителя… Передать словами неотразимое впечатление панорамы невозможно, – надо видеть собственными глазами, надо простоять несколько часов в этом храме искусства» [16].

Такие увлеченные строки повторялись и в позднейших изданиях путеводителя. Но следует заметить, что далеко не каждый из жителей и гостей Киева имели возможность посмотреть «Голгофу». И это понятно. Зрелище было коммерческим, владельцы стремились получать от него постоянную выгоду, а публика, удовлетворив свое любопытство к первой панораме, жаждала чего-то нового. Поэтому время от времени «Голгофа» оставляла стены павильона и отправлялась в разные города на «гастроли», а ее место занимали другие произведения. Впервые это произошло в июле 1903 года, когда в киевском павильоне разместили панораму польского художника Яна Стыки «Пытки христиан в цирке Нерона». Художник написал ее под влиянием известного романа Генриха Сенкевича «Quo vadis?» [17]. Между тем «Голгофу» показывали в Одессе. Очевидно, именно тогда ее увидел еще один будущий писатель, одессит Валентин Катаев, которому тогда шел седьмой год.


Валентин Катаев

Через много лет Катаев вспомнил свои детские впечатления в повести «Уже написан „Вертер“»:

«…Перед мальчиком полукругом раскинулась как настоящая черствая иудейская земля: рыжие холмы на рыжем горизонте — неподвижный, бездыханный мир, написанный на полотне, населенный неподвижными, но тем не менее как бы живыми трехмерными фигурами евангельских и библейских персонажей в розовых и кубовых хитонах, на ослах и верблюдах и пешком, и надо всем этим царила гора Голгофа с тремя крестами, высоко воздвигнутыми на фоне грозового неба с неподвижными зигзагами молний. Распятый богочеловек и два разбойника, распятые вместе с ним — один одесную, а другой ошуюю, — как бы висели с раскинутыми руками над небольшой живописной группой римских воинов в медных шлемах, украшенных красными щетками.

Из пронзенного бока Христа неподвижно бежал ручеек крови. Голова в терновом венке склонилась на костлявое плечо. Римский воин в панцире протягивал на камышовой трости к запекшимся устам Спасителя губку, смоченную желчью и уксусом… »[18].

Чтобы подогревать среди киевской публики интерес к панораме, одновременно с ней в том же здании дополнительно демонстрировали другие художественные произведения меньшего размера: скажем, весной 1904 года — диораму Ильи Репина «Гефсиманская ночь» [19], а летом того же года — семь исторических диорам на темы эпохи Петра I [20].


Объявление в «Киевской газете», 1904 г.

В марте 1907 года А. Гашинский, который стал основным арендатором, доверил заключить с городом новый контракт на продление аренды места под панораму своей жене Екатерине Гашинской, урожденной крестьянке Присяжнюковой. Соглашение было подписано 24 мая того же года, срок ее действия определялся с 1 сентября 1907 по 1 сентября 1913. Сумма арендной платы не изменилась — те же 1500 рублей в год. По сравнению с первоначальным контрактом было сделано интересное уточнение: если сначала запрещалось выполнять в здании панорамы музыкальные произведения, то теперь на это давалось согласие, но предстояло подбирать музыку «соответственно характера картины» [21]. Однако, как оказалось, интерес киевлян к привычному уже зрелищу существенно уменьшился, поэтому доходы были значительно ниже ожидаемых. Вследствие этого К. Гашинская даже не смогла сделать первый взнос арендной платы в определенный контрактом срок. Она обращалась к членам садового отделения городской управы, прося пересмотреть соглашение и снизить плату до 900 рублей, и даже убедила их пойти на это, однако городская дума не приняла такого предложения [22]. Поэтому уже в ноябре 1907 года, согласно контракту, здание «Голгофы» перешла в собственность города.


Царская (Европейская) пл, вдали — павильон панорамы. С открытки начала ХХ века

Тогда к переговорам относительно судьбы панорамы вмешался доктор прав, австрийский подданный Генрих Льгота-Льгоцький (который занимался предпринимательством в Киеве и польском Ченстохове). Он, кстати, был поверенным К. Гашинской в переговорах с городом. В письме в городскую управу от 14 января 1908 Г. Льгота-Льгоцкий твердил: «В настоящее время я являюсь фактическим арендатором павильона на Владимирской горки под названием„ Голгофа“. Арендные права, полученные г-жой Гашинской от города по контракту от 24-го мая 1907 года, переуступлены мне на основании особого договора с г-жой Гашинской»[23]. Заявитель желал арендовать «Голгофу» на шесть лет за еще меньшую плату: первые три года — по 600 рублей, последние три — по 900 руб.

Утвердительного ответа на свое предложение Г. Льгота-Льгоцкий не получил. Впрочем, не появлялись и представители городской власти, которые должны были взять павильон в собственность. Кажется, «отцы города» за другими делами просто забыли о «Голгофе». А между тем эксплуатация павильона продолжалась. Киевскую панораму экспонировали в Харькове, а на ее месте, по информации В. Петропавловского, якобы разместили панораму «Березина» на тему отступления наполеоновского войска из России в 1812 году (авторы — польские художники В. Коссак и Ю. Фалата) [24]. Однако в газетных сообщениях за тот же 1908 говорится о другом художественном произведении: «Новооткрытая замечательная панорама в здании Голгофы на Владимирской горе изображает битву народов при Лейпциге, при участия русских войск и в присутствии трех императоров: Александра I, Франца I австр[ийского] и Наполеона»[25]. Автором этого произведения был художник из Мюнхена, профессор Вагнер [26].


Объявление в газете «Киевская мысль», 1908 г.

О новой экспозиции сообщила пресса, а городские деятели вроде и не замечали этого. Лишь в ноябре 1908 года они наконец опомнились,— ведь кто-то незаконно пользовался городским имуществом и получал из него выгоду!


Павильон «Голгофы» во время экспонирования «Поражения Наполеона». Фото 1908–1909 гг.

Потребовали объяснений от Г. Льгота-Льгоцкого. Но он, быстро сориентировавшись, отрекся от панорамы, утверждая следующее: «…Я писал в этом моем заявлении от 14 января 1908 г. о том, что я был тогда фактическим владельцем павильона, но ныне я должен заявить, что такое мое владение павильоном основано было на частном договоре, имевшемся у меня с Гашинской в январе 1908 г., и продолжалось это очень короткое время, т. к. когда Городской управой в начале того же 1908 г. мне было отказано в заключении формального арендного контракта со мной на упоминаемую землю и павильон, то я тогда же прекратил всякие договорные отношения с Гашинской и сдал ей фактическое владение павильоном» [27].

Митрофан Краинский, поверенный города по подготовке судебного иска относительно незаконного пользования павильоном, был уверен, что Г. Льгота-Льгоцкий вводит в заблуждение. Он начал расспрашивать свидетелей среди работников панорамы, получил даже красноречивую справку от Киевского электрического общества о том, что с мая 1908 все счета за электрическое освещение павильона платил именно Г. Льгоцкий [28].

В этих поисках и выяснениях проходили месяцы, а панорама продолжала действовать непонятно в чью пользу! На рубеже 1909–1910 годов киевлян оповестили, что «Голгофа» снова на месте и ждет зрителей [29]. Только в марте 1911 года городские власти, наконец, попробовала действовать решительно. В павильон пришел исполнительный пристав, а в окружной суд был направлен иск о взыскании с Г. Льготы-Льгоцкого в пользу Киева за эксплуатацию городского имущества 3500 руб., то есть невнесенную пользователем арендную плату, считая по 1500 руб. ежегодно [30]. Пока длилась судебная тяжба, павильоном распоряжались представители города. 15 марта 1912 комиссия специалистов осмотрела здание панорамы, констатировала ее неудовлетворительное техническое состояние и признала это помещение «опасным для общественного пользования и подлежащим закрытию» [31] (с комментарием прессы – из-за опасности возникновения пожара) [32].


Павильон «Голгофf» позади гостиницы «Европейская». С открытки 1910-х гг.

Между тем окружной суд не счел доводы истца М. Краинского убедительными и иск не удовлетворил. Была подана апелляция в судебную палату, которая рассматривала дело еще дольше — до января 1915 года — и тоже отказала истцу. Последнюю точку в этой запущенной истории поставила последняя судебная инстанция — Правительствующий Сенат. Он своим постановлением от 21 декабря 1915 оставил в силе решение Киевского окружного суда [33], то есть справедливость относительно незаконного содержания «Голгофы» ловким предпринимателем так и не была восстановлена.

Судясь с городом, Г. Льгота-Льгоцкий не терял времени. Вслед за А. Гашинским он попытался превратить содержание панорамы в «семейный» бизнес. Пани Ядвига Льгоцкая в своем обращении к городской управе от 20 апреля 1912 попросила сдать павильон ей в аренду на шесть лет за 800 руб. в год [34]. Для усиления своей позиции она 17 мая того же года приобрела полотно «Голгофы», которое было в формальной собственности немецкого подданного Готлиба Экштейна, за 10 тыс. руб. [35] Но даже это не помогло ей получить положительный ответ. Одновременно появился другой претендент на аренду павильона — дворянин из Варшавы Генрих Полетилло, который уже несколько лет демонстрировал панорамы в различных городах Российской империи. Он еще в октябре 1911-го просил сдать ему «Голгофу» на те же шесть лет [36]. Интересно, что в то время в своей собственности Г. Полетилло имел другую картину «Распятие Иисуса Христа» («Голгофа»), которую он приобрел у фирмы «А. Финн и Сын» (Роттердам) и экспонировал в специальном помещении в Саратове. Правда, уже в ноябре того же года он должен был вернуть эту картину киевскому купцу-бакалейщику Михаилу Калашникову на погашение долга в размере 7879 руб.— Так, во всяком случае, отмечено в нотариальном акте [37]. Впрочем, сравнение дат позволяет предположить, что, возможно, варшавянин использовал киевлянина в таком хитроумном способе как компаньона, минуя какие-то формальные невыгоды. Ведь в апреле 1912 года Г. Полетилло возобновил свои ходатайства о шестилетней аренде павильона [38].

Однако «отцы города» среди двух претендентов на «Голгофу» избрали третьего. Это был сын чиновника Тит Хмелиовский, предложивший за аренду на год те же 800 руб., но, в отличие от конкурентов, согласился заключить соглашение пока только на один год. Итак, согласно контракту, по своему содержанию аналогичным контракту с К. Гашинской, ему предоставили помещение на годовой срок, начиная от 18 июля 1912 [39], и уже 19 июля до этого запечатанный павильон был, наконец, открыт [40].


Вид с «небоскреба Гинзбурга» на Институтскую ул.; слева виден павильон панорамы. С открытки 1910-х гг.

Следующие три года Хмелиовский исправно платил аренду, демонстрируя киевлянам то «Голгофу», то «Березину» (актуальную как раз в сотую годовщину победы над Наполеоном). Владелица полотна «Голгофы» Я. Льгоцкая была вынуждена соглашаться на это (видимо, получая хоть какую компенсацию за использование его имущества) [41]. Арендатору пришлось пойти на дополнительные расходы, осуществив в 1913 году капитальный ремонт павильона под руководством архитектора А. Трахтенберга [42]. А в 1915-м новым пользователем панорамного помещения стал упомянутый М. Калашников. Наконец настала очередь той, второй «Голгофы», которую он получил у Г. Полетилло. Именно это полотно купец разместил в павильоне.

Итак, в разные времена на Владимирской горке экспонировались две разные «Голгофы»! Первым этот интересный факт обнаружил и опубликовал в своей работе «Панорама„ Голгофа“» исследователь Виталий Ковалинский [43]. Попутно отметим: если сравнить описания первой панорамы в цитируемой публикации из «Киевских епархиальних ведомостей» (1902 г.) и второй в специальной брошюре, изданной 1917 г. (ее текст приведен в приложении к этой статье), то можно убедиться в тождественности всех деталей — вплоть до упоминания о двух шатрах на первом плане, из которых одно нарисованное, а остальное принадлежит к предметному плану. Так выглядит, что в собственности Г. Полетилло, а затем М. Калашникова был еще один «экземпляр» тех копий мюнхенской «Голгофы», которые так активно тиражировали свое время К. Фрош и И. Кригер.


Реклама панорамы «Голгофа». 1917 г.

Продлив в 1916-м контракт с городом на три года (правда, годовая арендная плата из-за военной инфляции возросла до 2275 рублей, а в 1919-м ее еще удвоили [44]), М. Калашников умудрился сохранить свой бизнес и в советское время. Павильон, конечно, признали государственным имуществом и передали в распоряжение Губполитосовета, но картиной и дальше владел бывший купец, с 1921 года он возобновил аренду помещения у новых хозяев [45].


Вход в панораму. Фотографии советского времени, о чем свидетельствует отсутствие рекламы и состояние надписи на портале


«Голгофа» на детальном плане Киева 1925 г.

Однако арендное соглашение удалось продолжить лишь до конца 1924 года. А в апреле 1925-го советские представители просто выбросили Калашникова из помещения «Голгофы» и конфисковали картину в пользу государства. Потерпевший, изучив новое законодательство, пытался защитить свои права.


Архивная телеграмма М. Калашникова в Наркомпрос УССР с просьбой «СОГЛАСНО РЕВОЛЮЦИОННОЙ ЗАКОННОСТИ ОТМЕНИТЬ ЗАХВАТ УДЕРЖАНИЕ ДЕСЯТЬ МЕСЯЦЕВ МОЕГО ИМУЩЕСТВА НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ МУЗЕЙНОМУ НЕ ИМЕЮЩЕГО». Февраль 1926 г.

Однако его жалобы в инстанции Киева и столичного тогда Харькова успеха не имели. В одном из ответов, поступившим из Наркомата образования, М. Калашникову дали такое «принципиальное» разъяснение:

«Передача в собственность государства картины „Распятие“, картины безусловно художественно-исторического значения, соответствует общему духу советской политики относительно владения такими вещами, а в данном случае является тем более справедливым, что Вы не были творцом этой картины»[46].


«Голгофа» в перспективе Костельной ул. Фото конца 1920-х гг. (справа виден конструктивистский жилой дом кооператива «Сяйво», ныне № 6)

С тех пор органы политпросвещения сами извлекали прибыли из панорамы. Использовали ее, по тогдашним свидетельствам, «для перевода антирелигиозных бесед» [47].


Панорама площади III Интернационала (Европейской), слева — павильон панорамы. Фото около 1930 г.

Так продолжалось до того времени, когда Киев вернул себе статус столицы УССР. Тот год — 1934-й — стал последним для киевской «Голгофы».


Площадь III Интернационала (Европейская). Это ли не последнее фото, на котором видна панорама (справа). Он сделан в 1933 или 1934 году, судя по плакату, призывающую платить ссуду 2-й пятилетки (она, как известно, пришлась на 1933–1937 годы).

Павильон разобрали. Живописное полотно в массивном рулоне отвезли в Киево-Печерскую лавру, где едва затащили в Успенский собор. Подробности этого по воспоминаниям отца сообщил киевовед Дмитрий Малаков [48].

Что произошло дальше — нетрудно понять. После 3 ноября 1941 главный храм Лавры был взорван, от полотна осталось именно лохмотья.


Лавра. Руины Успенского собора. Фото 1942 г.

Согласно распространенному преданию, истерзанную картину после войны передали в Художественный институт. Поговаривали даже, будто некоторые студенты вырезали из нее куски, натягивали их на подрамники и сдавали как курсовые работы. И что бы там ни было, реальных остатков «Голгофы» мы, к сожалению, уже не имеем. Так же неизвестна судьба первой «Голгофы», принадлежавшей Я. Льгоцкой, и полотен панорам «Битва народов» и «Березина», которые также долгое время свернутыми хранились в павильоне «Голгофы».

Однако место, на котором стояло здание павильона, до сих пор осталось свободным. Сохранились подробные описания и фоторепродукции уничтоженного полотна. Поэтому в последнее время поднимается вопрос о воссоздании панорамы, которая некогда была одной из «визиток» Киева. Еще в 1996 году по этому поводу было высказано конкретное проектное предложение [49]. Сейчас, когда в практике восстановления утраченных художественных памятников появилось несколько убедительных прецедентов, такая идея кажется вполне осуществимой, что подтверждают и проектные разработки, которые выполнили на документальной основе сотрудники ПТАМ «Ю. Лосицкий».


Аксонометрия Владимирской горки.


Проект воссоздания главного фасада панорамы «Голгофа». Разработка ПТАМ «Ю. Лосицкий»

На Владимирской горке, в едином комплексе со старинным памятником Св. Владимира и восстановленным Михайловским Златоверхим монастырем, естественно было бы увидеть и панораму «Голгофа», которой так восхищались киевляне и гости города в начале прошлого века.

____________
Примечания


1. Петропавловский В. Искусство панорам и диорам. — К., 1965. — С.20.
2. Панорама «Оборона Севастополя 1854–1855 гг.» / Текст А. Полякова. – Сімферополь, 1970.
3. Киевское слово. – 1897. – 1 апреля. – № 3313.
4. Киевское слово. – 1897. – 10 апреля. – № 3322.
5. Державний архів Київської області (ДАКО). – Ф.1. – Оп.237. – Спр.233. – Арк.2.
6. Там же. – Арк.6, 7.
7. Березін О. Голгофа київської «Голгофи» // Андріївський узвіз. – 1991. – Листопад. – № 5.
8. Петропавловский В. Искусство панорам и диорам. – С.34.
9. ДАКО. – Ф.1. – Оп.237. – Спр.233. – Арк.16.
10. Там же. – Арк.15.
11. Киевлянин. – 1902. – 11 января. – № 11.
12. Известия Общества гражданских инженеров (Петербург). – 1902. – № 2. – С.21.
13. Яновская Л. Творческий путь Михаила Булгакова. – М., 1983. – С.239.
14. Там же. – С.238–240.
15. Голгофа // Киевские епархиальные ведомости. – 1908. – № 8. – Часть неофициальная. – С.321.
16. Иллюстрированный путеводитель по Киеву. – К.: изд. С. М. Богуславского, 1903. – С.26, 27.
17. Киевская газета. – 1903. – 2 июля. – № 180.
18. Катаев В. Растратчики: Повести и рассказы. – М., 1990. – С.534, 535.
19. Киевлянин. – 1904. – 1 марта. – № 61.
20. Киевлянин. – 1904. – 7 июля. – № 186.
21. Державний архів міста Києва (ДАМК). – Ф.163. – Оп.43. – Спр.35-а. – Арк.13 (і зворот), 14.
22. Там же. – Арк.15 (і зворот).
23. Там же. – Арк.15.
24. Петропавловский В. Искусство панорам и диорам. – С.34.
25. Киевлянин. – 1908. – 7 сентября. – № 248.
26. ДАМК. – Ф.163. – Оп.43. – Спр.35-а. – Арк.68.
27. Там же. – Арк.20.
28. Там же. – Арк.50.
29. Киевлянин. – 1910. – 5 января. – № 5.
30. ДАМК. – Ф.163. – Оп.43. – Спр.35-а. – Арк.51.
31. Там же. – Арк.67.
32. Киевлянин. – 1912. – 16 марта. – № 76.
33. ДАМК. – Ф.163. – Оп.43. – Спр.35-а. – Арк.63, 74, 75, 81.
34. Там же. – Арк.68.
35. Там же. – Арк.69.
36. Там же. – Арк.53.
37. Центральний державний архів вищих органів влади та управління України (ЦДАВОВУ). – Ф.166. – Оп.6. – Спр.1952. – Арк.11 (і зворот), 12.
38. Гамоля Н., Мокроусова О. Київська Голгофа // Контракти. – 2004. – 22 листопада. – № 47.
39. ДАМК. – Ф.163. – Оп.43. – Спр.35-а. – Арк.62.
40. Там само. – Арк.71.
41. Там само. – Арк.70; ДАМК. – Ф.163. – Оп.3. – Спр.41. – Арк.10.
42. ДАМК. – Ф.163. – Оп.3. – Спр.41. – Арк.16.
43. Ковалинський В. В. Київські мініатюри. – Книга перша. – К., 2002. – С.173–182.
44. ДАМК. – Ф.163. – Оп.12. – Спр.5. – Арк.3 (зворот), 4, 17 (зворот), 18.
45. ЦДАВОВУ. – Ф.166. – Оп.6. – Спр.1952. – Арк.24.
46. Там само. – Арк.2.
47. Київ: Провідник / Ред. Ф. Ернст. – К., 1930. – С.377.
48. Малаков Д. Як ховали панораму «Голгофа» // Дзеркало тижня. – 2002. – 3–9 серпня. – № 29.
49. А. С. С. – 1996. – № 1. – С.9.

© Михаил Кальницкий, Юрий Лосицкий

Михаил Кальницкий, историк, киевовед
Дополненная публикация: Панорама «Голгофа» у Києві. [Текст] / М. Кальницький, Ю. Лосицький // Пам'ятки України: історія та культура.— 2008.— N 1.— С. 70–83: фото.— Бібліогр. у кінці ст.— ….— Додаток: Розп'яття Ісуса Христа. Опис панорами «Голгофа».

Блог Михаила Кальницкого

Приложение. Распятие Иисуса Христа. Описание панорамы «Голгофа». Изд. 1917 г.

Тэги: панорама, Евангелие в живописи, страсти Христовы

Ещё по теме:

Пред. Оглавление раздела След.
В основное меню