RSS
Написать
Карта сайта
Eng

Россия на карте Востока

Летопись

21 июня 1899 Н.М.Аничков доложил результаты своей инспекции школ ИППО вел.кн.Сергею Александровичу

21 июня 1910 скончался Б.П. Мансуров, посвятивший свои молодые годы заботам о русских богомольцах Святой Земли

22 июня 1881 находясь рядом с Афоном, вел.кнг. Александра Петровна прислала закладной камень для соборного храма Ильинского скита

Соцсети


Панорама «Голгофа» в Киеве

По случаю Пасхи предлагаю вниманию уважаемых друзей и коллег исследования сложной судьбы известной панорамы «Голгофа» на Владимирской горке. Эта статья была напечатана в газете «Памятники Украины » (2008, № 1).

Относительно киевской «Голгофы» уже существует немало публикаций, на самые интересные из них есть ссылка в Примечаниях. Однако, как оказалось, некоторые новые архивные данные позволяют дополнить и уточнить довольно-таки запутанную историю панорамы. Среди иллюстраций — ряд фотографий со зданием павильона «Голгофы» в разных ракурсах и репродукция живописного полотна. Мне посчастливилось также приобрести изданную 1917 малоизвестную брошюру с описанием этого зрелища.

Текст, приведенный ниже, в основном соответствует журнальному; добавлены некоторые подробности, которые сократила редакция; документы и текст брошюры в приложении подаются на языке оригинала.

Итак,

Панорама «Голгофа» в Киеве


Павильон панорамы «Голгофа».
Фото начала 20 века

Слово «панорама» возникло из сочетания двух греческих слов: «пан» (все) и «орамы» (вид). Такое название получили большие картины с обзором, который будто охватывает полный круг горизонта.


Роберт Баркер (1739-1806)

Люди научились искусству панорамы еще в конце XVIII столетия. Основателем его считается шотландский художник Роберт Баркер.

Рассказывают, что в 1775 году он за долги попал в тюрьму. Там он якобы заметил особый, весьма яркий эффект освещения листа отраженным от стены светом в полумраке камеры. После освобождения Баркер попытался аналогичным образом освещать большие картины и даже запатентовал свое изобретение в июне 1787 года. Первым его произведением, которое знаменовало открытие нового способа демонстрации картин или фресок, стало полукруглое полотно с видом города Эдинбурга. Но первая панорама в нынешнем понимании появилась чуть позже. В 1792 году Р. Баркер демонстрировал в Лондоне в специально сооруженной ротонде круговое полотно с изображением гордости британцев — английского флота у Портсмута. Эта панорама, результат почти пятилетней работы художника, была высотой 4,8 м и имела 13,7 м в диаметре [1].


Схема одной из первых панорам Р. Баркера (1798) с изображением морской баталии

Публика восторженно принимала оригинальную новацию. Коммерческий успех способствовал быстрому распространению панорамного искусства по разным странам. Поначалу преобладали архитектурные пейзажи, но мастера панорам овладели также батальным и историческим жанром. Французский художник Жан-Шарль Ланглуа в своем произведении «Битва при Наварине» (1830 г.) впервые устроил тщательно выполненный предметный план — объемный макет помещался перед смотровой площадкой и незаметно переходил в плоскость самой картины. Таким образом был достигнут гораздо больший «эффект присутствия». Во Франции появились также первые диорамы (Париж, 1823 г.) — картины, которые охватывали лишь часть горизонта и производили впечатление наблюдения натуры из окна. Кстати, среди изобретателей диорам был художник Луи Жак Дагер, который впоследствии еще больше прославился как «отец» фотографии.

Наконец, искусство панорам и диорам пришло и в наши края. Сейчас самой известной в Украине есть батальная панорама художника Франца Рубо «Оборона Севастополя».


Панорама «Оборона Севастополя». С открытки начала ХХ века

Огромное полотно высотой 14 м и длиной 115 м размещен в специально построенном павильоне, где тщательно рассчитаны интенсивность и направление освещения, расположение специального рефрактора над смотровой площадкой и т. д.


Здание панорамы «Оборона Севастополя» в разрезе

Панораму впервые открыли в 1905 году, а второй раз, после длительной реставрации в связи с большими повреждениями во время войны,— в 1954 году [2]. Ежегодно ее посещают тысячи гостей Севастополя.

Впрочем, и Киев имел свою знаменитую панораму, которая появилась, к тому же, раньше севастопольской. К сожалению, тех, кто видел ее собственными глазами, уже почти не осталось, так как это произведение последний раз демонстрировали примерно 75 лет назад. Однако имеющиеся изображения дают определенное представление как о внешнем виде его помещения, так и о живописном полотне, экспонируемом в нем. А ряд публикаций и архивных документов позволяет достаточно полно воссоздать историю киевской панорамы — интересную, насыщенную разнообразными событиями, местами запутанную и даже в определенной мере скандальную.


Пейзаж Старого Киева.
Фото 1870-х гг. Между «Присутственными местами» и Михайловским монастырем — водонапорная башня Киевского водопровода (не сохранилась)

… В конце XIX века вокруг памятника Святому Владимиру на склоне, спускающемся к Днепру, на земле, принадлежавшей городу, был открыт уютный парк «Владимирская горка». Но юго-восточная часть горы оставалась пустошью. Отсюда ветер разносил пыль по всему Крещатику. Время от времени Городская дума отдавала эту местность арендаторам под устройство коммерческих балаганов, иногда здесь проводились детские игры. А в 1897 году отцы города уже было приняли предложение киевского купечества возвести на этом месте капитальное здание — корпус Коммерческого училища. Киевлянам не пришелся по душе такой умысел: уменьшилось бы места для прогулок, да и общий вид исторической горы мог подвергнуться непоправимым изменениям. Однако казалось, что ничего уже не поделать: строители начали размечать площадку. Фельетонист газеты «Киевское слово», который подписывался псевдонимом «Кремень», разочарованно констатировал: «Любят киевляне эту гору — Истинную красоту Киева, но пальцем о палец не ударят, чтобы как-нибудь оградить ее от бесцеремонных посягательств» [3]. Но вдруг, паче чаяния, в редакцию газеты посыпались письма. Все корреспонденты протестовали против строительства, а газета печатала эти их отзывы. Учредители училища растерялись и отказались от участка якобы из-за нехватки площади. Обрадованный «Кремень» тогда признался: «Был момент, когда мне казалось, что печатные сроки не в состоянии расплавить общественное равнодушие, но теперь я должен принести публичное покаяние» [4]. Да, тогда печатное слово еще чего-то стоило, когда шла речь о судьбе исторической среды!


Южная часть Владимирской горки. С открытки конца 1890-х гг Сразу справа водонапорной башни, чуть впереди — низенькая здание с башней: стрелковый тир, открытый в 1895 г. (позже к нему пристроили проекционную будку, и на горке появился кинотеатр под названием «Электробиограф-Тир»). Еще немного правее, у забора, видно беленький столбик. Это — установленный года 1889 обелиск в память генерал-губернатора Александра Дрентельна, которого здесь в июле 1888-го разбил апоплексический удар

Итак, участок остался свободным. И дождался года 1901-го, когда Городская дума в заседании 5–6 июля (даты до 1 марта 1918 даются по старому стилю) рассмотрела просьбу директора-распорядителя местного художественного салона, дворянина Ивана Замараева предоставить ему в аренду место под павильон для экспонирования художественных произведений за 1500 рублей в год. Дума согласилась выделить часть Владимирской горки, но внесла в контракт оговорку: «чтобы в павильоне выставлялись исключительно религиозного и исторического содержания» и «чтобы не было музыкальной игры» [5].

И. Замараев и его партнер — австрийский подданный Артур Гашинский — взялись за строительство выставочного помещения. Соответствующий проект был заказан гражданскому инженеру Владимиру Римскому-Корсакову по образцу его постройки в польском Ченстохове. Строительное отделение Киевского губернского правления согласовало проект 31 августа 1901 [6]. Через три месяца павильон был готов — деревянный, с каменным порталом в стиле модерн. Оставалось разместить в нем картины. Точнее — только одну, но огромную: 93,8 метров в длину и 12,9 метров в ширину. Это было панорамное полотно «Голгофа», воспроизводящее сцену распятия Иисуса Христа.

Впервые панорама с изображением Голгофы была показана в Мюнхене еще в 1886 году. Создала ее группа художников — членов «Немецкого панорамного общества»: Бруно Пигльгайн, Карл Фрош, Йозеф Кригер. Этому предшествовала путешествие в Палестину, которое Пигльгайн организовал для себя и соавторов. Побывав на Святой Земле, они получили возможность точно воспроизвести на картине место действия — окраину древнего Иерусалима.


Бруно Пигльгайн (1848-1894)

Мюнхенское произведение было не первым обращением панорамистов к библейской тематике. Новинка привлекла широкое внимание. Правда, первая «Голгофа», не просуществовав и шести лет, неожиданно сгорела во время экспонирования в Вене. Тогда авторы повторили работу. А потом по заказу других городов начали активно тиражировать свое произведение. По данным исследователя истории киевской «Голгофы», покойного киевоведа А. Березина, в течение 1886–1903 годов было изготовлено около 40 повторов, которые зачастую выполняли К. Фрош и И. Кригер [7].

Наконец одна из этих копий, навитая на деревянный каток, железной дорогой (весила ведь свыше 3 т) была доставлена в Киев, где и заняла место в павильоне с надписью на фасаде «Голгофа». Предметный план (тогда его называли французским словом «терен») выполнил местный декоратор С. Фабианский [8]. Освещение было естественно, а в темные часы использовали светильный газ (электрические лампы в то время еще очень мерцали, что могло бы испортить зрителям впечатление). Правда, местный бранд-майор выразил беспокойство по этому поводу: мол, «здание деревянное и очень легко воспламеняется». А один «доброжелатель», дворянин Марцел Боровский, даже попробовал сорвать торжественное открытие панорамы. Как «новогодний подарок» ее владельцам он 31 декабря 1901 составил письмо к полицмейстеру, в котором предостерегал, что плафон над головами зрителей пропитанный легковоспламеняющейся жидкостью, еще и находится близко к рожкам газового освещения, а «распорядитель панорамы в этом деле ничего не понимает, <…> и благодаря такой халатности г-на Артура Гашинского может быть большое несчастье »[9]. Однако испортить праздник не удалось. Губернский архитектор Г. Антоновский, проверив состояние освещения, не нашел причин беспокоиться, к тому же еще узнал, что «г-н Боровский обойщик и работал в павильоне панорамы и был устранен от дел владельцем таковой» [10].

Таким образом, все препятствия были устранены, и 10 января 1902 в присутствии губернатора, городского головы и других почетных гостей состоялось торжественное освящение панорамы. В тот же день в 15 часов ее открыли для публики.


Панорама «Голгофа» в перспективе ул. Александровской (М. Грушевского). С открытки 1903

Новое зрелище пользовалось исключительной популярностью. Киевляне шли на «Голгофу» тысячами, хотя входные билеты стоили по тем временам, недешево: 50 коп. с каждого посетителя, для школьников — 30 коп, а в понедельники такса удваивалась [11]. Но за эти деньги зрителей ждало незабываемое впечатление: искусно выполненный пейзаж Иерусалима, многочисленные фигуры в экзотическом восточном наряде, а более всего — три креста на холме …

Доля славы выпала и автору проекта павильона, В. Римскому-Корсакову. В марте 1902 года он докладывал о своей работе в Петербурге в кругу коллег, членов Общества гражданских инженеров:

«Здание Киевской панорамы представляет собой 12-тигранник, диаметром около 15 саж. [1 сажень равна 2,13 м.— Авт.], остовом которого служат угловые фермы, высотой 6 саж, состоящие из наружных и внутренних стоек, укрепленных в шпалах, уложенных поверх кирпичного фундамента, с бетонным основанием.

Легкие деревянные стропила упираются в центре в висячую бабку.

Посередине расположена площадка для зрителей, на которую снаружи ведет бетонная лестница. Стойки снаружи и изнутри обшиты досками, промежутки между которыми заполнены древеснымы опилками. Для развески картины на стене здания была применена особая подвижная тележка, двигающаяся по круговым рельсам; с наружного края тележки подвешивалась, в виде огромного рулона, картина, развертывающаяся по мере движения тележки.

Над площадкой для зрителей был устроен зонт, окрашенные снизу в черный цвет. Освещение днем через верхние окна, вечером — газовыми ауэрскими горелками, которые дают более равномерный и спокойный свет, нежели электрические, дуговые, фонари.

Между картиной и площадкой для зрителей устраивается так называемые террен (Terrain), соответствующий сюжету картины.

Здание панорамы обошлось в 18000 рублей, которые были возвращены предпринимателем в 2–3 месяца, благодаря громадному успеху, которым пользовалась панорама в Киеве»[12].


Александровский костел и павильон панорамы. С открытки 1902

Действительно, успех был бешеный. Рассказывали даже, что на предметном плане видели след босой ноги,— будто кто-то из посетителей, введенный в заблуждение «эффектом присутствия», попытался войти в полотно [13]. Проводились экскурсии на «Голгофу» для взрослых и школьников. В связи с этим исследователи творчества Михаила Булгакова высказывают предположение, что отправной точкой «библейских» страниц романа «Мастер и Маргарита» стали впечатления будущего писателя от панорамы, которую он должен был увидеть в гимназическом возрасте [14].


Михаил Булгаков – гимназист

Стоит отметить, что церковные круги отнеслись к новой панорамы довольно сдержанно. В епархиальном журнале статья с подробным рассказом о содержании художественного полотна панорамы заканчивалась словами: «Вообще о картине должно заметить, что она имеет не столько церковно-религиозное, сколько историческое значение. Она не столько возбуждает в душе зрителя чувство благоговения, сколько знакомит его с историческою обстановкою, посреди которой совершалось распятие Спасителя. Неприятно поражают зрителя крайний реализм изображений, слишком большие фигуры людей, изображенных на картине, а также и некоторые детали в обстановке, напр[имер], растительность, напоминающая скорее нашу европейскую, нежели палестинскую» [15].

Зато светская публика реагировала возвышенно. Популярный иллюстрированный путеводитель по Киеву С. Богуславского в издании 1903 представлял «Голгофу» как «чудное, полное какой-то вдохновенной иллюзии произведение искусства. Каменные глыбы, настоящие палатки, настоящий песок так искусно вдвинуты (другого слова не придумаешь) в полотно с чудной живописью, перспектива так гениально соблюдена, даль Гефсиманских гор, с убегающим в страхе комочком Иуды, так глубока, так волшебна, что только разговоры других посетителей могут убедить тебя, что ты не в толпе иерусалимской черни, не у стен Святого Города, не у подножия креста, на котором бессильно склоняется тело Спасителя… Передать словами неотразимое впечатление панорамы невозможно, – надо видеть собственными глазами, надо простоять несколько часов в этом храме искусства» [16].

Такие увлеченные строки повторялись и в позднейших изданиях путеводителя. Но следует заметить, что далеко не каждый из жителей и гостей Киева имели возможность посмотреть «Голгофу». И это понятно. Зрелище было коммерческим, владельцы стремились получать от него постоянную выгоду, а публика, удовлетворив свое любопытство к первой панораме, жаждала чего-то нового. Поэтому время от времени «Голгофа» оставляла стены павильона и отправлялась в разные города на «гастроли», а ее место занимали другие произведения. Впервые это произошло в июле 1903 года, когда в киевском павильоне разместили панораму польского художника Яна Стыки «Пытки христиан в цирке Нерона». Художник написал ее под влиянием известного романа Генриха Сенкевича «Quo vadis?» [17]. Между тем «Голгофу» показывали в Одессе. Очевидно, именно тогда ее увидел еще один будущий писатель, одессит Валентин Катаев, которому тогда шел седьмой год.


Валентин Катаев

Через много лет Катаев вспомнил свои детские впечатления в повести «Уже написан „Вертер“»:

«…Перед мальчиком полукругом раскинулась как настоящая черствая иудейская земля: рыжие холмы на рыжем горизонте — неподвижный, бездыханный мир, написанный на полотне, населенный неподвижными, но тем не менее как бы живыми трехмерными фигурами евангельских и библейских персонажей в розовых и кубовых хитонах, на ослах и верблюдах и пешком, и надо всем этим царила гора Голгофа с тремя крестами, высоко воздвигнутыми на фоне грозового неба с неподвижными зигзагами молний. Распятый богочеловек и два разбойника, распятые вместе с ним — один одесную, а другой ошуюю, — как бы висели с раскинутыми руками над небольшой живописной группой римских воинов в медных шлемах, украшенных красными щетками.

Из пронзенного бока Христа неподвижно бежал ручеек крови. Голова в терновом венке склонилась на костлявое плечо. Римский воин в панцире протягивал на камышовой трости к запекшимся устам Спасителя губку, смоченную желчью и уксусом… »[18].

Чтобы подогревать среди киевской публики интерес к панораме, одновременно с ней в том же здании дополнительно демонстрировали другие художественные произведения меньшего размера: скажем, весной 1904 года — диораму Ильи Репина «Гефсиманская ночь» [19], а летом того же года — семь исторических диорам на темы эпохи Петра I [20].


Объявление в «Киевской газете», 1904 г.

В марте 1907 года А. Гашинский, который стал основным арендатором, доверил заключить с городом новый контракт на продление аренды места под панораму своей жене Екатерине Гашинской, урожденной крестьянке Присяжнюковой. Соглашение было подписано 24 мая того же года, срок ее действия определялся с 1 сентября 1907 по 1 сентября 1913. Сумма арендной платы не изменилась — те же 1500 рублей в год. По сравнению с первоначальным контрактом было сделано интересное уточнение: если сначала запрещалось выполнять в здании панорамы музыкальные произведения, то теперь на это давалось согласие, но предстояло подбирать музыку «соответственно характера картины» [21]. Однако, как оказалось, интерес киевлян к привычному уже зрелищу существенно уменьшился, поэтому доходы были значительно ниже ожидаемых. Вследствие этого К. Гашинская даже не смогла сделать первый взнос арендной платы в определенный контрактом срок. Она обращалась к членам садового отделения городской управы, прося пересмотреть соглашение и снизить плату до 900 рублей, и даже убедила их пойти на это, однако городская дума не приняла такого предложения [22]. Поэтому уже в ноябре 1907 года, согласно контракту, здание «Голгофы» перешла в собственность города.


Царская (Европейская) пл, вдали — павильон панорамы. С открытки начала ХХ века

Тогда к переговорам относительно судьбы панорамы вмешался доктор прав, австрийский подданный Генрих Льгота-Льгоцький (который занимался предпринимательством в Киеве и польском Ченстохове). Он, кстати, был поверенным К. Гашинской в переговорах с городом. В письме в городскую управу от 14 января 1908 Г. Льгота-Льгоцкий твердил: «В настоящее время я являюсь фактическим арендатором павильона на Владимирской горки под названием„ Голгофа“. Арендные права, полученные г-жой Гашинской от города по контракту от 24-го мая 1907 года, переуступлены мне на основании особого договора с г-жой Гашинской»[23]. Заявитель желал арендовать «Голгофу» на шесть лет за еще меньшую плату: первые три года — по 600 рублей, последние три — по 900 руб.

Утвердительного ответа на свое предложение Г. Льгота-Льгоцкий не получил. Впрочем, не появлялись и представители городской власти, которые должны были взять павильон в собственность. Кажется, «отцы города» за другими делами просто забыли о «Голгофе». А между тем эксплуатация павильона продолжалась. Киевскую панораму экспонировали в Харькове, а на ее месте, по информации В. Петропавловского, якобы разместили панораму «Березина» на тему отступления наполеоновского войска из России в 1812 году (авторы — польские художники В. Коссак и Ю. Фалата) [24]. Однако в газетных сообщениях за тот же 1908 говорится о другом художественном произведении: «Новооткрытая замечательная панорама в здании Голгофы на Владимирской горе изображает битву народов при Лейпциге, при участия русских войск и в присутствии трех императоров: Александра I, Франца I австр[ийского] и Наполеона»[25]. Автором этого произведения был художник из Мюнхена, профессор Вагнер [26].


Объявление в газете «Киевская мысль», 1908 г.

О новой экспозиции сообщила пресса, а городские деятели вроде и не замечали этого. Лишь в ноябре 1908 года они наконец опомнились,— ведь кто-то незаконно пользовался городским имуществом и получал из него выгоду!


Павильон «Голгофы» во время экспонирования «Поражения Наполеона». Фото 1908–1909 гг.

Потребовали объяснений от Г. Льгота-Льгоцкого. Но он, быстро сориентировавшись, отрекся от панорамы, утверждая следующее: «…Я писал в этом моем заявлении от 14 января 1908 г. о том, что я был тогда фактическим владельцем павильона, но ныне я должен заявить, что такое мое владение павильоном основано было на частном договоре, имевшемся у меня с Гашинской в январе 1908 г., и продолжалось это очень короткое время, т. к. когда Городской управой в начале того же 1908 г. мне было отказано в заключении формального арендного контракта со мной на упоминаемую землю и павильон, то я тогда же прекратил всякие договорные отношения с Гашинской и сдал ей фактическое владение павильоном» [27].

Митрофан Краинский, поверенный города по подготовке судебного иска относительно незаконного пользования павильоном, был уверен, что Г. Льгота-Льгоцкий вводит в заблуждение. Он начал расспрашивать свидетелей среди работников панорамы, получил даже красноречивую справку от Киевского электрического общества о том, что с мая 1908 все счета за электрическое освещение павильона платил именно Г. Льгоцкий [28].

В этих поисках и выяснениях проходили месяцы, а панорама продолжала действовать непонятно в чью пользу! На рубеже 1909–1910 годов киевлян оповестили, что «Голгофа» снова на месте и ждет зрителей [29]. Только в марте 1911 года городские власти, наконец, попробовала действовать решительно. В павильон пришел исполнительный пристав, а в окружной суд был направлен иск о взыскании с Г. Льготы-Льгоцкого в пользу Киева за эксплуатацию городского имущества 3500 руб., то есть невнесенную пользователем арендную плату, считая по 1500 руб. ежегодно [30]. Пока длилась судебная тяжба, павильоном распоряжались представители города. 15 марта 1912 комиссия специалистов осмотрела здание панорамы, констатировала ее неудовлетворительное техническое состояние и признала это помещение «опасным для общественного пользования и подлежащим закрытию» [31] (с комментарием прессы – из-за опасности возникновения пожара) [32].


Павильон «Голгофf» позади гостиницы «Европейская». С открытки 1910-х гг.

Между тем окружной суд не счел доводы истца М. Краинского убедительными и иск не удовлетворил. Была подана апелляция в судебную палату, которая рассматривала дело еще дольше — до января 1915 года — и тоже отказала истцу. Последнюю точку в этой запущенной истории поставила последняя судебная инстанция — Правительствующий Сенат. Он своим постановлением от 21 декабря 1915 оставил в силе решение Киевского окружного суда [33], то есть справедливость относительно незаконного содержания «Голгофы» ловким предпринимателем так и не была восстановлена.

Судясь с городом, Г. Льгота-Льгоцкий не терял времени. Вслед за А. Гашинским он попытался превратить содержание панорамы в «семейный» бизнес. Пани Ядвига Льгоцкая в своем обращении к городской управе от 20 апреля 1912 попросила сдать павильон ей в аренду на шесть лет за 800 руб. в год [34]. Для усиления своей позиции она 17 мая того же года приобрела полотно «Голгофы», которое было в формальной собственности немецкого подданного Готлиба Экштейна, за 10 тыс. руб. [35] Но даже это не помогло ей получить положительный ответ. Одновременно появился другой претендент на аренду павильона — дворянин из Варшавы Генрих Полетилло, который уже несколько лет демонстрировал панорамы в различных городах Российской империи. Он еще в октябре 1911-го просил сдать ему «Голгофу» на те же шесть лет [36]. Интересно, что в то время в своей собственности Г. Полетилло имел другую картину «Распятие Иисуса Христа» («Голгофа»), которую он приобрел у фирмы «А. Финн и Сын» (Роттердам) и экспонировал в специальном помещении в Саратове. Правда, уже в ноябре того же года он должен был вернуть эту картину киевскому купцу-бакалейщику Михаилу Калашникову на погашение долга в размере 7879 руб.— Так, во всяком случае, отмечено в нотариальном акте [37]. Впрочем, сравнение дат позволяет предположить, что, возможно, варшавянин использовал киевлянина в таком хитроумном способе как компаньона, минуя какие-то формальные невыгоды. Ведь в апреле 1912 года Г. Полетилло возобновил свои ходатайства о шестилетней аренде павильона [38].

Однако «отцы города» среди двух претендентов на «Голгофу» избрали третьего. Это был сын чиновника Тит Хмелиовский, предложивший за аренду на год те же 800 руб., но, в отличие от конкурентов, согласился заключить соглашение пока только на один год. Итак, согласно контракту, по своему содержанию аналогичным контракту с К. Гашинской, ему предоставили помещение на годовой срок, начиная от 18 июля 1912 [39], и уже 19 июля до этого запечатанный павильон был, наконец, открыт [40].


Вид с «небоскреба Гинзбурга» на Институтскую ул.; слева виден павильон панорамы. С открытки 1910-х гг.

Следующие три года Хмелиовский исправно платил аренду, демонстрируя киевлянам то «Голгофу», то «Березину» (актуальную как раз в сотую годовщину победы над Наполеоном). Владелица полотна «Голгофы» Я. Льгоцкая была вынуждена соглашаться на это (видимо, получая хоть какую компенсацию за использование его имущества) [41]. Арендатору пришлось пойти на дополнительные расходы, осуществив в 1913 году капитальный ремонт павильона под руководством архитектора А. Трахтенберга [42]. А в 1915-м новым пользователем панорамного помещения стал упомянутый М. Калашников. Наконец настала очередь той, второй «Голгофы», которую он получил у Г. Полетилло. Именно это полотно купец разместил в павильоне.

Итак, в разные времена на Владимирской горке экспонировались две разные «Голгофы»! Первым этот интересный факт обнаружил и опубликовал в своей работе «Панорама„ Голгофа“» исследователь Виталий Ковалинский [43]. Попутно отметим: если сравнить описания первой панорамы в цитируемой публикации из «Киевских епархиальних ведомостей» (1902 г.) и второй в специальной брошюре, изданной 1917 г. (ее текст приведен в приложении к этой статье), то можно убедиться в тождественности всех деталей — вплоть до упоминания о двух шатрах на первом плане, из которых одно нарисованное, а остальное принадлежит к предметному плану. Так выглядит, что в собственности Г. Полетилло, а затем М. Калашникова был еще один «экземпляр» тех копий мюнхенской «Голгофы», которые так активно тиражировали свое время К. Фрош и И. Кригер.


Реклама панорамы «Голгофа». 1917 г.

Продлив в 1916-м контракт с городом на три года (правда, годовая арендная плата из-за военной инфляции возросла до 2275 рублей, а в 1919-м ее еще удвоили [44]), М. Калашников умудрился сохранить свой бизнес и в советское время. Павильон, конечно, признали государственным имуществом и передали в распоряжение Губполитосовета, но картиной и дальше владел бывший купец, с 1921 года он возобновил аренду помещения у новых хозяев [45].


Вход в панораму. Фотографии советского времени, о чем свидетельствует отсутствие рекламы и состояние надписи на портале


«Голгофа» на детальном плане Киева 1925 г.

Однако арендное соглашение удалось продолжить лишь до конца 1924 года. А в апреле 1925-го советские представители просто выбросили Калашникова из помещения «Голгофы» и конфисковали картину в пользу государства. Потерпевший, изучив новое законодательство, пытался защитить свои права.


Архивная телеграмма М. Калашникова в Наркомпрос УССР с просьбой «СОГЛАСНО РЕВОЛЮЦИОННОЙ ЗАКОННОСТИ ОТМЕНИТЬ ЗАХВАТ УДЕРЖАНИЕ ДЕСЯТЬ МЕСЯЦЕВ МОЕГО ИМУЩЕСТВА НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ МУЗЕЙНОМУ НЕ ИМЕЮЩЕГО». Февраль 1926 г.

Однако его жалобы в инстанции Киева и столичного тогда Харькова успеха не имели. В одном из ответов, поступившим из Наркомата образования, М. Калашникову дали такое «принципиальное» разъяснение:

«Передача в собственность государства картины „Распятие“, картины безусловно художественно-исторического значения, соответствует общему духу советской политики относительно владения такими вещами, а в данном случае является тем более справедливым, что Вы не были творцом этой картины»[46].


«Голгофа» в перспективе Костельной ул. Фото конца 1920-х гг. (справа виден конструктивистский жилой дом кооператива «Сяйво», ныне № 6)

С тех пор органы политпросвещения сами извлекали прибыли из панорамы. Использовали ее, по тогдашним свидетельствам, «для перевода антирелигиозных бесед» [47].


Панорама площади III Интернационала (Европейской), слева — павильон панорамы. Фото около 1930 г.

Так продолжалось до того времени, когда Киев вернул себе статус столицы УССР. Тот год — 1934-й — стал последним для киевской «Голгофы».


Площадь III Интернационала (Европейская). Это ли не последнее фото, на котором видна панорама (справа). Он сделан в 1933 или 1934 году, судя по плакату, призывающую платить ссуду 2-й пятилетки (она, как известно, пришлась на 1933–1937 годы).

Павильон разобрали. Живописное полотно в массивном рулоне отвезли в Киево-Печерскую лавру, где едва затащили в Успенский собор. Подробности этого по воспоминаниям отца сообщил киевовед Дмитрий Малаков [48].

Что произошло дальше — нетрудно понять. После 3 ноября 1941 главный храм Лавры был взорван, от полотна осталось именно лохмотья.


Лавра. Руины Успенского собора. Фото 1942 г.

Согласно распространенному преданию, истерзанную картину после войны передали в Художественный институт. Поговаривали даже, будто некоторые студенты вырезали из нее куски, натягивали их на подрамники и сдавали как курсовые работы. И что бы там ни было, реальных остатков «Голгофы» мы, к сожалению, уже не имеем. Так же неизвестна судьба первой «Голгофы», принадлежавшей Я. Льгоцкой, и полотен панорам «Битва народов» и «Березина», которые также долгое время свернутыми хранились в павильоне «Голгофы».

Однако место, на котором стояло здание павильона, до сих пор осталось свободным. Сохранились подробные описания и фоторепродукции уничтоженного полотна. Поэтому в последнее время поднимается вопрос о воссоздании панорамы, которая некогда была одной из «визиток» Киева. Еще в 1996 году по этому поводу было высказано конкретное проектное предложение [49]. Сейчас, когда в практике восстановления утраченных художественных памятников появилось несколько убедительных прецедентов, такая идея кажется вполне осуществимой, что подтверждают и проектные разработки, которые выполнили на документальной основе сотрудники ПТАМ «Ю. Лосицкий».


Аксонометрия Владимирской горки.


Проект воссоздания главного фасада панорамы «Голгофа». Разработка ПТАМ «Ю. Лосицкий»

На Владимирской горке, в едином комплексе со старинным памятником Св. Владимира и восстановленным Михайловским Златоверхим монастырем, естественно было бы увидеть и панораму «Голгофа», которой так восхищались киевляне и гости города в начале прошлого века.

____________
Примечания


1. Петропавловский В. Искусство панорам и диорам. — К., 1965. — С.20.
2. Панорама «Оборона Севастополя 1854–1855 гг.» / Текст А. Полякова. – Сімферополь, 1970.
3. Киевское слово. – 1897. – 1 апреля. – № 3313.
4. Киевское слово. – 1897. – 10 апреля. – № 3322.
5. Державний архів Київської області (ДАКО). – Ф.1. – Оп.237. – Спр.233. – Арк.2.
6. Там же. – Арк.6, 7.
7. Березін О. Голгофа київської «Голгофи» // Андріївський узвіз. – 1991. – Листопад. – № 5.
8. Петропавловский В. Искусство панорам и диорам. – С.34.
9. ДАКО. – Ф.1. – Оп.237. – Спр.233. – Арк.16.
10. Там же. – Арк.15.
11. Киевлянин. – 1902. – 11 января. – № 11.
12. Известия Общества гражданских инженеров (Петербург). – 1902. – № 2. – С.21.
13. Яновская Л. Творческий путь Михаила Булгакова. – М., 1983. – С.239.
14. Там же. – С.238–240.
15. Голгофа // Киевские епархиальные ведомости. – 1908. – № 8. – Часть неофициальная. – С.321.
16. Иллюстрированный путеводитель по Киеву. – К.: изд. С. М. Богуславского, 1903. – С.26, 27.
17. Киевская газета. – 1903. – 2 июля. – № 180.
18. Катаев В. Растратчики: Повести и рассказы. – М., 1990. – С.534, 535.
19. Киевлянин. – 1904. – 1 марта. – № 61.
20. Киевлянин. – 1904. – 7 июля. – № 186.
21. Державний архів міста Києва (ДАМК). – Ф.163. – Оп.43. – Спр.35-а. – Арк.13 (і зворот), 14.
22. Там же. – Арк.15 (і зворот).
23. Там же. – Арк.15.
24. Петропавловский В. Искусство панорам и диорам. – С.34.
25. Киевлянин. – 1908. – 7 сентября. – № 248.
26. ДАМК. – Ф.163. – Оп.43. – Спр.35-а. – Арк.68.
27. Там же. – Арк.20.
28. Там же. – Арк.50.
29. Киевлянин. – 1910. – 5 января. – № 5.
30. ДАМК. – Ф.163. – Оп.43. – Спр.35-а. – Арк.51.
31. Там же. – Арк.67.
32. Киевлянин. – 1912. – 16 марта. – № 76.
33. ДАМК. – Ф.163. – Оп.43. – Спр.35-а. – Арк.63, 74, 75, 81.
34. Там же. – Арк.68.
35. Там же. – Арк.69.
36. Там же. – Арк.53.
37. Центральний державний архів вищих органів влади та управління України (ЦДАВОВУ). – Ф.166. – Оп.6. – Спр.1952. – Арк.11 (і зворот), 12.
38. Гамоля Н., Мокроусова О. Київська Голгофа // Контракти. – 2004. – 22 листопада. – № 47.
39. ДАМК. – Ф.163. – Оп.43. – Спр.35-а. – Арк.62.
40. Там само. – Арк.71.
41. Там само. – Арк.70; ДАМК. – Ф.163. – Оп.3. – Спр.41. – Арк.10.
42. ДАМК. – Ф.163. – Оп.3. – Спр.41. – Арк.16.
43. Ковалинський В. В. Київські мініатюри. – Книга перша. – К., 2002. – С.173–182.
44. ДАМК. – Ф.163. – Оп.12. – Спр.5. – Арк.3 (зворот), 4, 17 (зворот), 18.
45. ЦДАВОВУ. – Ф.166. – Оп.6. – Спр.1952. – Арк.24.
46. Там само. – Арк.2.
47. Київ: Провідник / Ред. Ф. Ернст. – К., 1930. – С.377.
48. Малаков Д. Як ховали панораму «Голгофа» // Дзеркало тижня. – 2002. – 3–9 серпня. – № 29.
49. А. С. С. – 1996. – № 1. – С.9.

© Михаил Кальницкий, Юрий Лосицкий

Михаил Кальницкий, историк, киевовед
Дополненная публикация: Панорама «Голгофа» у Києві. [Текст] / М. Кальницький, Ю. Лосицький // Пам'ятки України: історія та культура.— 2008.— N 1.— С. 70–83: фото.— Бібліогр. у кінці ст.— ….— Додаток: Розп'яття Ісуса Христа. Опис панорами «Голгофа».

Блог Михаила Кальницкого

Приложение. Распятие Иисуса Христа. Описание панорамы «Голгофа». Изд. 1917 г.

Тэги: панорама, Евангелие в живописи, страсти Христовы

Ещё по теме:

Пред. Оглавление раздела След.
В основное меню