RSS
Написать
Карта сайта
Eng

Россия на карте Востока

Летопись

11 декабря 1911 открылось отделение ИППО во Владикавказе

12 декабря 1914 скончалась паломница, благотворительница, первая игуменья русского монастыря на Елеоне Евпраксия (М.В. Миловидова)

12 декабря 1917 скончался генерал М.П. Степанов, помощник Председателя ИППО

Соцсети


Образ «небесной земли» в поэмах С. Есенина

Идея мира у Есенина двухчастна: «мир», чужой и опасный, и «дом» как его позитивный эквивалент, родной и теплый. Антиномия мир-дом характерна для всего творчества поэта. Однако уже в раннем творчестве «дом» помещается в контекст утраты, тоски, вины и раскаяния. Мотивы ухода и возвращения становятся ведущими. Но если уход реален, то возвращение — в будущем, в мечтах, в желаниях, а возможно ли оно реально? Ощущение христианского линейного потока истории все сильнее дает о себе знать, лирический герой отчетливо понимает свою включенность и в жизнь «мира». В поэмах 1917-1918 гг., создавая оригинальную утопию, Есенин изображает «землю, отразившую небо», хотя для себя поэт-пророк все же оставляет небо, взгляд на Инонию — это взгляд со стороны:
 
По тучам иду, как по ниве я,
Свесясь головою вниз.
Слышу плеск голубого ливня
И светил тонкоклювых свист.
 
В синих отражаюсь затонах
Далеких моих озер.
Вижу тебя, Инония,
С золотыми шапками гор.
 
Для Есенина этого периода дом — аналог космической упорядоченности, рукотворная модель космоса, и он связывает программу переустройства чуждого лирическому герою мира с идеей космоса-дома. «Туга по небесной стране посылает мя в страны чужие, — отвечает спрашивающим Козьма Индикоплов на спрос, зачем он покидает Россию», — замечает поэт в статье «Отчее слово». Эта же «туга» движет и лирическим героем в поэмах 1917-1918 гг.
 
Как же будет устроен новый дом-мир? Прежде всего, он будет свободен от смерти. Поиски земного рая не должны быть сопряжены с мыслью о необходимости земных страданий для достижения «Царствия небесного». Поэтому Есенин отказывается от искупления первородного греха жертвенностью Иисуса Христа. Вера для него не требует посредника между человеком и Богом. В поэме «Пришествие» Иисус бессилен и беспомощен:
 
…Из прозревшей Руссии
Он несет свой крест.
Но пред тайной острова
Безначальных слов
Нет за ним апостолов,
Нет учеников.
 
Отказ от крестных мук, от пути Христа — условие для того, чтобы вырваться из круговорота жизни, обусловленной смертностью человека, конечностью его бытия.
 
Муки повторяются снова и снова, а выхода нет и для Христа:
 
Опять его вои
Стегают плетьми
И бьют головою
О выступы тьмы.
 
Намеченный Христом путь отделил человека от Бога, поэтому «лестница к саду твоему без приступок», царство Божие недосягаемо:
 
Как взойду, как поднимусь по ней
С кровью на отцах и братьях?
Тянет меня земля,
Оцепили пески,
На реках твоих Сохну.
 
Есенин остро переживает двойственность человека: для него животное начало также актуально, как и духовное. И если христианская традиция основывается на идее вознесения сына Божия (по вертикали вверх), то у Есенина направление движения меняется и здесь — по вертикали вниз.
 
В поэмах 1917-1918 гг. формулируется призыв-молитва «сойди, спустись на землю, Боже»:
 
Холмы поют о чуде,
Про рай звенит песок.
О, верю, верю, — будет
Телится твой восток.
 
Н. Федоров считал, что к началу ХХ века человечество выбрало для себя зооморфные идеалы, поставило себе образцом зверскость, видимо, они оказали некоторое влияние и на Есенина. Поэтому «теления» и ожидает лирический герой в произведениях поэта этого периода. Конечно, нельзя утверждать, что он полностью отказывается от духовного начала, но хочет, чтобы одухотворенность перестала быть прерогативой неба, а была одухотворена и земля здесь и сейчас.
 
В своей концепции мироздания-дома поэт пытается совместить языческий космоцентризм с христианским антропоцентризмом, поставив человека в центр космогонических процессов. Есенин не принимает только Христа с его жертвенностью и добровольно принятым страданием, влекущим за собой смерть:
 
Время мое приспело,
Не страшен мне лязг кнута.
Тело, Христово тело,
Выплевываю изо рта.
Не хочу воспринять спасения
Через муки его и крест:
Я иное постиг учение
Прободающих вечность звезд.
 
Стремление восстановить связь между человеком и Богом пронизывает поэмы 1917-1918 гг. Пророчество явления нового мира также отсылает к мифологической традиции:
 
Не хочу, чтоб умело хмуриться
На озерах зари лицо.
Я сегодня снесся как курица,
Золотым словесным яйцом.
 
Лирический герой чувствует себя творцом, сопричастным процессу обновления мироздания, но процесс этот также течет в направлении, противоположном ходу мировой истории — это некая попытка вернуться к началу творения и воссоздать мир, где боги и люди равны. Золотое яйцо является символом тайны сотворения мира у многих народов. Оно придает форму хаосу, предшествует возникновению жизни в первоначальной пустоте. В индийской мифологии один из сюжетов повествует о том, что Брахма производит на свет золотое яйцо, из которого и прорастает мировое дерево. Повторив путь творца, лирический герой становится сопричастным процессу миротворчества.
 
Особое место в мироздании занимает у Есенина образ Богоматери: это и Дева Мария, и Русь, и Великая Мать, и земная старушка-мать. В образе Девы Марии поэта привлекает «попрание» ею смерти. В отличие от Христа, ее «введение во храм» — не только духовное Воскресение: вслед за «успением», разлучением души Марии с телом, следует их чудесное воссоединение и уход воскресшего тела в Небо. Мать занимает центральное место во вновь сотворенном мире — Инонии, земном рае. Но именно в земном.
 
Поэма строится на разделении двух миров — мужского и женского. Для мужчин — небо, им присущи солярные символы. Даже явление нового пророка изображается как прорыв через земное к небесному. Лирический герой может спускаться на землю, свободно перемещаться вверх и вниз по вертикали, но все же его удел — небо.
 
Для женщины-матери — земля, чудесная Инония, отразившая небо, что подтверждается и цветовой символикой. Здесь синий цвет и его оттенки преобладают. Для обозначения «земного рая» поэт использует лунные символы, недаром время матери — вечер, ночь, когда зажигаются звезды. Звезда — многозначный символ, это и постоянство и защита, и знак девства Марии, и символ Мессии. Поэтому они и появляются в поэмах о пришествии нового Спаса и «видении» земного рая. Звезды — это зерна и пчелы, чем они также связаны с символикой Девы Марии, и не только плодородие, но и возрождение, реинкарнация, божественный дар жизни, продолжающейся и после видимой смерти, важен в символике зерна и пчелы для поэта. Эти символы вводят в поэмы мотив вечного возрождения и личного бессмертия. Нисхождение в землю — это только ступень к новым воплощениям, а земля-мать готова к постоянному деторождению. Зарождение новой жизни во тьме материнского чрева приобретает пластические формы, делая человеческое бессмертие реально достижимым, когда земля готовится к новому рождению — «по иному над нашей выгибью Вспух незримый коровий бог». Удел матери — земное плодородие дение сына, которому уготовано небо. Поэтому ее мир — место отдохновения, гармонии и покоя. Тот самый «рукотворный космос» — дом, желанный и недостижимый для лирического героя, по которому можно тосковать, но в который трудно возвратиться
 
Жилина Марина Юрьевна, кандидат филологических наук (2006)
Образ рая: от мифа к утопии. Серия “Symposium”, выпуск 31.СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2003. С.212-214

Антропология

Тэги: Есенин С.А., христианство и русская литература

Пред. Оглавление раздела След.
В основное меню