RSS
Написать
Карта сайта
Eng

Россия на карте Востока

Летопись

20 июля 1875 иеромонах Макарий (Сушкин) был торжественно избран игyменом Пантелеимонова монастыря, став первым русским настоятелем обители на Афоне

20 июля 1888 уполномоченный ИППО в Иерусалиме Д.Д. Смышляев пишет В.Н. Хитрово, что намерен подать в отставку из-за крайней усталости

21 июля 1914 вел. кнг. Елизавета Федоровна возвратилась в Москву после паломничества в Уфимскую, Пермскую епархии и Верхотурье

Соцсети


Искушение в пустыне

Афанасий Афанасьевич Фет
(1820-1892)


Искушение в пустыне

***
Когда Божественный бежал людских речей
И празднословной их гордыни
И голод забывал и жажду многих дней,
Внимая голосу пустыни,

Его, взалкавшего, на темя серых скал
Князь мира вынес величавый.
«Вот здесь, у ног Твоих, все царства, — он сказал, —
С их обаянием и славой.

Признай лишь явное, пади к моим ногам,
Сдержи на миг порыв духовный —
И эту всю красу, всю власть Тебе отдам
И покорюсь в борьбе неравной».

Но Он ответствовал: «Писанию внемли:
Пред Богом Господом лишь преклоняй колени».
И сатана исчез, и Ангелы пришли
В пустыне ждать Его велений.

1874 г.

Федор Николаевич Глинка
(1786-1880)


Молва в преисподней

Уже сошел великий глас с небес,
Торжественно Его нарекший Сыном;
И сорок дней Он пост держал в пустыне,
И плоть Свою измором усветлял;
И, растворив кристальныя врата,
Одетый весь и в злато и в лазурь,
Слиянный весь из благости и мира,
Лик ангелов сошел во смрад земной
Из благовоннаго небес эфира,
Чтоб Постнику великому служить...
Но все еще кора грехопаденья
На очесах лежала у людей,
И Дивнаго они не узнавали!..
Так все небесное земному глазу
Невидимо, а между тем молва
В подземный мир перенесла давно
О голубе, о гласе трубно-звучном,
Пронесшимся над током Иордана...
Молвою той, как шумом океана,
Был оглушен, был поднят целый ад,
И демоны, свои покинув норы,
На буйные слетались разговоры.
Тризевные и лающие псы,
С свистящими, зубчатыми крилами,
Над бездною геенской пронеслись,
И хохотом безстудным отвечали
На вопли, на мольбы, на стоны душ:
На стоны душ, — горевших без сгаранья
На красных угольях своих грехов;
И на мольбы тревожных, скорбных душ,
В которых червь не засыпал и ползал...
На вопли душ, к которым так внезапно,
Когда оне к сластям прилипли мира,
Подкралась смерть, неслышною стопой,
Схватив того, за чашей пировой,
А этого — в дверях ложницы брачной,
А гордаго — за гордую мечту, —
Разсекла вдруг с размаха на лету!!.
А там у девы перстень обручальный
Безжалостной рукою сорвала,
И пылкий огнь невестиных ланит
Дыханием морозным застудила!!.
А там персты костлявые свои
Вдруг окунула в колыбель малютки,
И вынула из колыбели душу!! —
И зазванный на праздник жизни гость
Едва успел поцеловаться с жизнью!!!
А далее: рукою длинной... длинной,
Срывая розы в цветниках земных,
Сжимала в горсть и, выжав жизнь земную,
Бросала их в подземный мир теней,
Перегорать в жерле геены жадной,
Где грешники, в невыразимой грусти,
Прошедшаго вычитывая книгу,
Самих себя в проступках уличают,
И мучатся, неистово терзают,
Зубами на себе остатки плоти
За то, что ей так рабствовали в жизни!!.
Но мукам их не ждать уже конца! —
Прошедшаго никто не возвратит!!.
Вот отчего проклятья, вопль и ропот
И скрежеты зубов, в поддоньях бездны,
Неумолкаемо терзают слух!!.
И страсти там, оборотясь змеями,
На грешников свирепо нападают;
Ползут, теснят и колют прямо в сердце...
Те — вьются лентой по костлявой шее,
Те — длинною веревкой по костям,
Те поясом удушливо-теснящим...
И жертв своих, — знакомцев прежней жизни,
То с шопотом, то с сиповатым свистом,
Приветствуют копьеобразным жалом!..

На берегу пылающего моря
Летевшие остановились духи,
И образы свои переменили,
По званию и по значенью в аде:
Тот ящером, с раздавленной главой,
И с раскаленными, как угль, глазами;
Тот седьмиглавым, черным змеем стал;
А третий — принял образ крокодила!..
И чудища — в чешуйчатых доспехах, —
Напившися огня из адских рек,
И охмелев, зарделись адской злобой,
И о делах земли заговорили:
 

Первый демон

Кто Он? — Зачем Он там явился к людям,
Зачем один, — Мариею рожденный, —
Не мочит уст в той чаше позлащенной,
В которой растворен Адамов грех,
Утехами земными подслащенный?..
Кто иорданской водой крещенный?
Небесной Он или земной природы?
Идет ли в мир порабощать народы?
 
Второй демон
(с хохотом)

Порабощать?., без войск и без орлов,
Не далеко уйдет путем победы!..
Его ведут лишь жалость, да любовь,
Да сострадание... вожди плохие!..
 
Третий демон

И хилые!., какой Он царь!., не царь,
Он более слуга и друг собратий:
Смирение, пример и поученье —
Вот грозные союзники Его!!.
 
Второй демон

Есть слух, что будто бы о Нем пророк
Сказал: "Он будет так и тих и кроток,
Что гаснущей уж искры не догасит,
И уж надломанной не сломит ветки!"
 
Третий демон

Не сломит?!. Ну, хорош! А как и чем
Адамовцам ломать Он кости станет?!.
А их костей не выправишь без ломки!..
 
Первый демон

Он, говорят, всегда уныл и грустен:
То молится, то учит, то болеет...
 
Второй демон

И никогда, как слышно, не смеялся...
 
Третий демон

Так чем же Он Адамовых сынов,
Каким бичем стегать по ребрам будет,
Когда насмешка не в Его руках?!.
 
Первый демон

У нас не так!!, когда выходит наш,
Зубчатый меч, — стожальный меч насмешки,
В его руке, как молния, играет...
 
Второй демон

Однако ж Он светильником идет,
Чтоб посветить во тме сидящим людям!..
 
Третий демон

Зачем уж свет несет Он в их потемки?..
Давно они освоились со тмой,
И счастливы!!. Упившися грехом,
Они про все эдемское забыли,
И — ссыльные — к своей привыкли ссылке.
Порок у них вжился, как свой домашний,
Порок и прививной и самосейный...
Вот — посмотрите — я пророком буду:
Они Его не примут, не поймут;
Увидят и... тогда ж возненавидят!..
Мы знаем их, — Адамово отродье! —
Он им не по глазам!.. Напрасно, Яркий
Зовет Своих на светлые подарки! —
Не то у них, поверьте, на уме!..
Пеняют все на праотца Адама,
Что спрятался под деревом от Бога;
А сами ведь такие же Адамы:
Прикушают от яблока греха,
И падают... И, устыдясь паденья,
Пошьют тотчас одежду из притворства,
И кутают себя, от пят до темя,
Чтоб не видали их паденья люди!!.
Но голос вдруг раздастся Иеговы,
(У совести есть ухо для него!)
И человек, как праотец Адам,
Дрожит и прячется от глаз всезрящих...
А мы, — мы дети тмы, — мы дразним труса,
И к новому паденью подстрекаем:
«Ну, что ж? — кричим. — Пошел —
так уж иди! -
Старуха-совесть проворчит и смолкнет!»...
И новый наш Адам, отдав нам волю,
Бежит, под нашей розгою, в болото!..
И ангелы о нем на небе плачут,
А мы, в зазор небесникам, смеемся!..
 
Второй демон

Конечно так: мы уж давным-давно
Их поняли, познали, изучили;
Издревле знахари и душеведы,
Мы промышляем в мире душеловством:
Нам лучше знать, какая где у них
Звенит струна, и как ее затронуть,
Как выманить все мысли их наружу;
Как вылущить из их сердец все тайны,
И любо нам хозяйничать у них:
К ним, право, ходишь, словно как домой,
И что прийдешь, то сделаешь ведь дело:
То уголек порой раздуешь злобы;
То клевету серьгой привесишь к уху,
То злой насмешкой смажешь им уста,
То жало всунешь в их язык проворный, —
А он и ну, с хвастливостью задорной,
Отца и мать, и недруга и друга,
Казнить, язвить и едкостью хвалиться! —
То кое-что пошепчешь самолюбью,
То впустишь змейкой в их умы лукавство
И скажешь: «То расчет, — уменье жить!»...
То вдруг всю кровь зажжешь огнистым гневом,
И на его нагое лезвие
Ты невзначай кого-нибудь надвинешь!..
То зависть к ним за пазуху посадишь:
Пусть их грызет холодная ехидна!!.
То на горячую их плоти серу
Хитро забросишь искорку соблазна,
И поглядишь: весь человек в пожаре!!.
Тут, всякою посудой и мечтой,
Вербуешь души в легионы ада...
Иль вдруг дохнешь угаром одуренья
И затемнишь их здравый смысл и разум, —
И тут-то уж, тараном стенобитным
Сомнения, мы бьем в основы веры,
И всяк торопится, с проворством ловким,
Обкрадывать распуганныя души,
А стоит только, запустивши руку
В карман души, украсть оттуда волю,
И человек везде пойдет за нами!!.
И надуваем мы ж на них и смуты:
Из крупинки как раз надуем гору...
В мятеж и бунт кидаемся мы смело:
Не строить, а ломать — есть наше дело!..
Нам весело плодить везде хаос,
А потому, что дети мы хаоса...
И сеем семена вражды всё мы ж;
А жатву пусть себе сбирают сами!! —
Мы все у них: разлакомить ли страсть,
На все подмыть; зажечь что уж погасло,
И на огонь взливать желаний масло,
И в уши им про многое свистать: —
То поддразнить обиженное чванство,
То ум взмостить на длинныя ходули,
Чтоб, опьянев гордыней, с ног свалился...
Все можем мы; на что ж им Тот другой,
Что к ним пришел учить да обличать;
А поученье слушать — страх как скучно!..
И кто ж имеет право обличать?! —
Да надобно и то еще сказать:
В бытах людских до поученья ль им? —
Не то у них теперь играет в мыслях:
Им как бы все плясать да веселиться, —
Где б ни было, — вокруг тельца златаго,
Котораго сольют себе же сами.
И вдруг, и стар и мал, пошли кружиться,
Как будто их тарантул укусил,
А мы в огонь, знай, подливаем масла...
И вот они поют — и на волканах,
И пляшут на гробах!!. Поверьте мне:
Мы лучше с ними коротаться знаем,
И лучше мы умеем невзначай
Вскочить верхом на волю человека
И разъезжать на гордом мудреце!!.
Иль самолюбьем оседлать любовь;
Или поджечь противу господина
Строптивую раба его продерзость,
И целые народы возмутить,
И разрушать и власти и законы...
Нам весело возиться со слепцами!
И весело им братоваться с нами:
От нас они охотно все берут;
За то и мы охотно их морочим,
И, посулив, что весело, что мило,
Что щекотит их уши и глаза,
За золото им суем мишуру
И пузыри даем за фонари!!.
 
Третий демон

Давно уж так у них все к верху дном:
Быты людей забрызганы все грязью;
Где ни взгляни, нечисто в их делах:
Колеса все так и скрипят в судах,
Где их не смажут золотою мазью;
Да впрочем что ж? — наследие Адама, —
Все разростается по людям, — зло:
Из пальцев их зло каплет крупным потом,
И как смола к делам их прикипает!!.
А все, однако ж, крыто ярким лаком,
Поваплено приличием у них!..
Про истину они толкуют часто,
А ищут истины под хламом лжи
И на полях туманных заблуждений...
Им разсучить свой свиток воли стыдно;
А потому что воля нечиста!!.
 
Второй демон

Зачем же Он там с проповедью ходит
О чистоте, об омовенье сердца?!.
Сердца у них, как зеркалистый мрамор,
Зато, как мрамор, холодны и жестки...
Что ж, — хочет ли смягчить сынов Адама?!.
Зачем Он раны горьких бедняков
Кропит росою милости богатой?
Зачем все шепчет на ухо страдальцу:
«Не унывай! у Бога есть награда!»...
Зачем твердит: «Душа! за труд терпенья
Тебе кроятся крылья из смиренья!»...
А эти крылья, — знаете ведь сами,
Заносят прямо человека к Богу!..
Из-за чего ж, как говорят, Он учит
И разглагольствует повсюду так?!.
 
Первый демон

Но Кто же Он? — Уже ли верен слух,
Что — там, все ангелы, ликуя в небе,
Здесь на земле следят за Кем-то свыше?
 
Второй демон

О, нет, нет, нет! Он смертный, Он земной;
Неведомый простяк из Назарета,
В свойстве, в родстве с семею древоделя,
Работывал и Сам на верстаке:
Его не раз с пилой видали наши...
 
Третий демон

Так что ж о Нем молва так разтрубила?
«Идет-де в мир невиданная сила!
В Израиле возстал великий вождь!»
Что ж Он за вождь?.. Кого ведет с Собою?..
Ему ли рвать венцы со глав царей?..
С Ним горсть простых приморских рыбарей,
Да тащатся за Ним гол одари,
Хромцы, костыльники, да сумари
Все нищие — все сор земли презренной...
 
Первый демон

Да ведь о Нем сказал крестивший муж:
«Се Агнец Божий»?
 
Второй демон

Да! и точный агнец!!.

Все вдруг

Куда ж Ему бороться с нашим львом?!.
 

Так ад шумел, так говорилось в аде
И, чтоб решить задачу наконец,
Пошел к Нему из ада — сатана.


Искушение в пустыне

И видели, на высоте скалы,
Два образа — две тени рисовались:
Один был Он, с Своей главой в лучах,
Тих, величав, в хитоне алом, цельном,
С лазурного одеждой на плечах,
С волнистыми власами по плечам...
Из-под накинутой телесности
Сияло в Нем, как солнце, Божество. —
И гнусное другое существо,
Кругом Его, тревожно суетилось:
Безвласое чудовища чело
Имело вид и тусклый отблеск меди;
Огромныя два черныя крыла
Поверх хребта горбатаго дрожали,
Как испарения глухих болот...
Но скрасил он уста свои улыбкой
И шепотом приветным говорил:
«Взгляни на дол... на эту даль земную,
На этот мир... Им люди дорожат!..
Я царства все раскинул пред Тобою;
И я скажу Тебе большую тайну:
Народы там родятся и живут,
Не зная, как, к чему и для чего!..
Не ведая, зачем пришли на жизнь,
Не знают, что с своею делать жизнью,
И ветрено играют с нею в жмурки...
Толкаяся вокруг ничтожных целей
(Их суетность и тешит и манит).
Они бегут за всякою приманкой,
И ссорятся, завидуют, враждуют
И режутся за все... и за ничто!!.
И я скажу Тебе еще одно:
Знать это уж врожденно человеку,
Что должен он повиноваться силе!..
Несмыслен, туп... он любит в детстве жить
И за вождем, закрыв глаза, ходить!..
Вот сторона, — умей лишь только взяться, —
С которой их судьбе легко схватить
И все зажать в горсти, а там, как кукол,
Их выпускай на нитях; — но смотри,
Чтоб воли им не передать: не стоят!!.
Обманчивы, неблагодарны, злы,
Все сделают из выгоды и страха:
Вот, отчего я крепко их держу
На поводах из злата и железа!..
И взнузданных, как месков и коней,
Я часто их бичем моим хлещу:
Наскучит мир... я крикну, возмущу —
И ринутся народы на народы,
Как двух морей, завихренныя воды;
А без того, ведь человек ленив:
Ленив, — я говорю; — ему дай волю, —
Он будет спать, и спать, и только — спать!..
Но, иглами страстей и нужд бодомый,
На все готов: умей вести его! —
Вести грозой, а иногда и лаской...
Как бойкий птицелов, наставь сетей,
И, то приманкой, то затейной сказкой,
Мани к себе Адамовых детей;
Но не давай и замечать замана;
Не допускай опомниться, понять!..
Мешай им вглядываться в вещи близко,
Чтоб на себя не оглянулись сами!..
Задуматься, одуматься мешай:
Задумавшись, одумаются скоро,
И, может быть, как знать?., найдут дорогу...
А ты пестри, раскрашивай приманки,
Со всех сторон их кличь на суету,
Чтоб им не знать, куда и оглянуться;
Чтоб их душа металась, как в угаре,
И все б летала из гостей да в гости,
А никогда бы дома не сидела;
"Вперед, вперед!" — кричи им безпрестанно:
Влеки и увлекай их зыбкость волей;
Разбрасывай их ветренныя мысли;
Разсеянью вели съедать досуг,
Спускай на них тревогу за тревогой,
Чтоб и в глаза им не видать покоя!..
Покоя, — говорю Тебе, — покоя
Ты бойся, как огня!.. Покой светлит!!.
Сосредоточенность души — опасна!!
Преследуй и гони покой души...
Пусть всяк свою растрачивает душу!..
Смущай, и отводи глаза и путай,
Запутывай, чтоб не видать того,
Чего ни знать, ни видеть не должны!!.
А более всего страшись согласья,
Единомыслия... любви и дружбы
Страшись!!. Дели, дроби и розни всех:
Пусть всякий славу ближняго туманит,
И самолюбие другаго топчет!! —
Двум мнениям не дозволяй сходиться:
Пусть каждый носится с своею мыслью
И пестует свое дитя!.. Мне любо
Глядеть на их озлобленные страсти,
На их задор, на их готовность к драке,
К резне за мысль, за слово, за полслова!!
Глядеть, как спорщики о всем со всеми, —
Готовы спорить с собственною тенью!!.
Дразнить, травить одних другими, ссорить,
Моя охота и... Когда б Ты знал,
Как к этому податливы они!!.
За то, прикрыв их бурей смут житейских,
Над распрями, волненьем и раздором,
Я плаваю державным господином...
— Вот как я действую!.. Пример с меня...
Захочешь их еще осетить боле?
Гаси везде к высокому любовь
И привяжи их души к мелочам,
И заливай их смутою вседневной:
Кружи, верти, мути, морочь, пленяй...
И, чтоб отвесть их мысли от отчизны,
Томи их черною работой жизни:
Заставь толочь пестами в ступах воду,
Пересыпать из меры в меру пыль:
Из паутины — сети выплетать;
Без отдыху ловить руками ветер,
И по полю за радугой гоняться...
А между тем, чтоб им не дать вздохнуть,
Топи в тоске, в унынье, в ложных страхах,
И, морем вкруг разлив молвы и шум,
Смущай их дух, темни их ум,
И погружай их в чад главокруженья.
— Два бога у людей, Ты это знай:
Бог первый — золото; другой бог — сила!..
Тверди,труби о поклоненье злату,
Как истому источнику блаженства;
Тверди, труби про роскошь и про негу;
А более всего — про наслажденье:
Пусть задыхаются от наслажденья,
И чествуют и угобжают плоть!!.
Корми земных — землей: им то и надо!!
Сынам минуты — недоступна вечность;
Оставь их рыться в их земном блаженстве:
Пусть все несут на жертву наслажденьям!
— Так действуй с жадными до наслажденья;
А гордецам и честолюбцам жадным
Сули и власть, и силу, и успехи...
Ты можешь все: Ты будешь — я второй,
Оставя мне, как водится, главенство. —
Я дам Тебе ключи от сил природы,
От тайных жил и златоносных копей.
И Ты ил — мы поворотим землю!!.
Бери ж сейчас и золото и силу
И приводи мои уроки в дело...
Ты видишь Сам, — я щедр и откровенен!
Я тайны все свои Тебе открыл:
Ты посвящен в высокую науку —
Играть судьбой и волей человека!..
Я чувствую, Ты будешь нужен мне!..
Возьми ж Себе из царств земных любое:
Все скиптры тут; я властелин властей,
И славы я земной распорядитель:
И вся сия мне предана!., верь мне,
Захочешь... Рим унизим... Иудея
Из кандалов оружья накует
И за Тобой пойдет к победам верным...
— Как весело в своих раздуть отвагу,
Вспахать поля копытами коней,
И трупами врагов своих засеять!!.
Я созову к Тебе несметны рати:
Их тучи стрел затмят светило дня,
А кони выпьют озера и реки...
— Послушай же, держися за меня,
Ты громом дел пронзишь грядущи веки,
И ветхий Рим раздавишь под пятой...
Бери ж венец и выбирай короны,
И над толпой народов возносись;
Но только мне, для вида... поклонись!..
Я оболью Тебя земною славой!»...
И замолчал. С улыбкою лукавой
Глядит и ждет, что скажется в ответ.
А между тем все царства с городами,
С их чудною, живою пестротой,
Раскинулись, как свиток развитой...
— Он выслушал... и, бросив грустный взгляд
На гнуснаго советчика, вздохнул
И коротко сказал в Своем ответе:
«Я ведаю, Кому Мне поклоняться!..
Читал ли ты в Писании слова:
"Я Бог, — кумиров не твори,
И никому не кланяйся иному!"...
Так говорит в законе Вседержитель!
— Иди же прочь — и дале не дерзай!!»...
Заскрежетал зубами искуситель
И побежал от Солнца правды прочь,
Как от лучей бежит на утре ночь...
Две молнии — два острые меча —
Из глаз его сердитых засверкали,
И звонко холмы застучали
Под крепкою, махнатою ногой.
И ринувшись с земли к зыбям воздушным,
Всю толщу воздуха он разодрал!!.
И в областях превыспренняго света
Стемнел, как тма, зарделся, как комета...
Рой ангелов с путей его бежал;
Болезненно вздыхали небеса;
И звезды на осях своих трещали,
Когда он им налетом угрожал:
За чистоту оне свою дрожали,
Зане близ них нечистый пролетал!..

Лев Александрович Мей
(1822-1862)


Отойди от меня, сатана!

На горе первозданной стояли они,
И над ними, бездонны и сини,
Поднялись небосводы пустыни.
А под ними земля - вся в тумане, в тени.
И один был блистательней неба:
Благодать изливалась из кротких очей,
И сиял над главою венец из лучей;
А другой был мрачнее эреба:
Из глубоких зениц вылетали огни;
На челе его злоба пылала,
И под ним вся гора трепетала.
И Мессии сказал сатана:
"Раввуни!
От заката светил до востока,
Землю всю, во мгновение ока,
Покажу я тебе..."
И десницу простер...
Прояснилася даль... Из тумана
Засинелася зыбь океана,
Поднялися громады маститые гор,
И земли необъятной равнина,
Вся в цвету и в тени, под небесным шатром,
Разостлалася круглым, цветистым ковром.

Каменистая степь... Палестина...
Вот седой Арарат; вот угрюмый Синай;
Почернелые кедры Ливана;
Серебристая пыль Иордана;
И десницей карающий вызженный край,
И возлюбленный град Сараофа:
Здесь Сион в тощей зелени маслин, а там
Купы низких домов с плоскою кровлею, храм,
Холм и крест на нем праздный - Голгофа.

К югу - степь без границ. Перекатной волной
Ураганы песок поднимают,
И на нем оазисы мелькают,
Как зеленый узор на парче золотой.
Красной пылью одеты, деревья
Клонят книзу вершины под гнетом плода;
Разбрелись табуны кобылиц и стада
Вкруг убогих наметов кочевья;
Смуглоликих наездников рыщут толпы;
Воздух пламенем ввстречу им пышет,
А по воздуху марево пишет,
Стены, башни, палаты, мосты и столпы.
Мимо...
Серой, гремучей змеею,
Бесконечные кольца влача через ил,
В тростниках густолиственных тянется Нил.
Города многочленной семьею
Улеглися на злачных ее берегах;
Блещут синие воды Мирида;
Пирамида, еще пирамида,
И еще, и еще, - на широких стопах
Опершись, поднялися высоко;
Обелисков идет непрерывная цепь;
Полногрудые сфинксы раскинулись, в степь
Устремляя гранитное окно.
Мимо...

Инд и Ганг, среброводной четой,
Катят волны в далекое море;
Вековые леса на просторе
Разрослися везде непроглядной стеной;
Мелкой сетью заткали лианы
Все просветы с верхушек деревьев до корней;
Попугаи порхают с тяжелых ветвей
С визгом прыгают вниз обезьяны;
Полосатую матку тигренок сосет;
Птичек носится яркая стая;
Осторожно сучки раздвигая,
Слон тяжелую поступью мерно бредет;
На коврах из цветов и из ягод
Змеи нежатся, свившись упругим кольцом,
И сквозь темную зелень, зубчатым венцом,
Выдвигаются куполы пагод.
Под нависшим их сводом, во мраке, блестит
В драгоценных каменьях божница;
Безобразные идолов лица
Луч священный лампады слегка золотит:
Пред богами жрецы-изуверы;
Преклоняясь во прах, благовония ждут,
И, в неистовой пляске кружася, поют
Свой молитвенный гимн баядеры.
Мимо...
Север... Теряясь, безвестной дали,
Разметались широко поляны:
Смурой шапкой нависли туманы
Над челом побелелым холодной земли.
Нечем тешить пытливые взоры:
Снег да снег, все один, вечно-девственный снег
Да узоры лиловые скованных лет,
Да сосновые темные боры.
Север спит: усыпил его крепкий мороз,
Уложила седая подруга,
Убаюкала буйная вьюга...
Не проснется вовек задремавший колосс,
Или к небу отчизны морозны
Преподнимает главу, отягченную сном,
Зорко глянет очами во мраке ночном
И воспрянет громадной грозой?
Он воспрянет и, и долгий нарушивший мир,
Глыбы снега свои вековые и
И оковы свои ледяные
С мощных плеч отряхнет на испуганный мир?
Мимо...
Словно ... наяда,
В светлоструйным хитоне, с венчанный главой,
Из подводных чертогов, из бездны морской,
Выплывает небрежно Эллада
Прорезные ряды величавых холмов,
Острова, голубые заливы,
Виноградники, спелые нивы,
Сладкозвучная сень кипарисных лесов,
Рощей пальмовых темные своды -
Созданы для любви, наслаждений и нег...
Чудесами искусств увенчал человек
Вековечные дива природы:
Вдохновенным напевом слепого певца
Вторят струны чарующей лиры;
В красоте первобытной кумиры
Возникают под творческим взмахом резца;
Взор дивят восковые картины
Смелым очерком лиц, сочетаньем цветов:
Горделивой красой храмов, стен и домов
Спорят Фивы, Коринф и Афины.
Мимо...
Рим. Семихолмый, раскидистый Рим,
Со своей нерушимой стеною,
Со своею Тарпейской скалою,
С Капитолием, с пенистым Тибром своим...
Груды зданий над грудами зданий;
Термы, портики, кровли домов и палат,
Триумфальные арки, дворцы и сенат
В колоннадах нагих изваяний
И в тройном ожерелье гранитных столпов.
Вдоль по стогнам всесветной столицы
Скачут кони, гремят колесницы,
И, блестя подвижной чешуею щитов,
За когортой проходит когорта;
Мачты стройных галер поднялись, как леса,
И, как чайки, трепещут крылом паруса
На зыбях отдаленного порта...
Форум стелется пестрою массой голов;
В цирке зрителей тесные группы
Обнизали крутые уступы;
Слышен смешанный говор и гул голосов:
Обитателей Рима арена
Созвала на позорище смертной борьбы.
Здесь с рабами сразятся другие рабы,
В искупленье позорного плена;
Здесь боец-победитель, слабея от ран,
Юной жизнью заплатит народу
За лавровый венок и свободу;
Здесь, при радостных кликах суровых граждан,
Возрощенцев железного века,
Под вестальскою ложей отворится дверь,
На арену ворвется некормленный зверь
И в куски изорвет человека...
Мимо...

Полной кошницею свежих цветов,
На лазурных волнах Тирринеи,
Поднимаются скалы Капреи.
Посредине густых, благовонных садов
Вознеслася надменно обитель -
Перл искусства и верх человеческих сил:
Словно камни расплавил и снова отлил
В благолепные формы строитель.
В темных нишах, под вязями лилий и роз,
Перед мраморным входом в чертоги,
Настороже - хранители-боги
И трехглавый, из золота вылитый пес.
Купы мирт и олив и алоэ
Водометы жемчужною пылью кропят...
Скоморохи в личинах наполнили сад,
Как собрание статуй живое:
Под кустом отдыхает сатир-паразит,
У фонтана гетера-наяда,
И нагая плясунья-дриада
Сквозь зеленые ветки глядит.
Вкруг чертогов хвалебные оды
Воспевает согласный, невидимый клир,
Призывая с небес благоденственный мир
На текущие Кесаря годы,
Прорицая бессмертье ему впереди,
И, под стройные клирные звуки,
Опершись на иссохшие руки,
Старец, в пурпурной тоге, с змеей на груди,
Среди сонма Лаис и Глицерий,
Задремал на одре золотом... Это сам
Сопрестольный, соравный бессмертным богам,
Властелин полусвета - Тиверий.
"Падши ниц, поклонись - и отдам всё сполна
Я тебе... " - говорит искуситель.
Отвещает небесный учитель:
"Отойди, отойди от меня, сатана! "

1854 - 1861

Тэги: Фет А.А., Глинка Ф.Н., христианство и русская литература, Евангелие в литературе, Мей Л.А.

Пред. Оглавление раздела След.
В основное меню