RSS
Написать
Карта сайта
Eng

Россия на карте Востока

Летопись

18 июля 1918 мученически убита под Алапаевском вел.кнг. Елизавета Федоровна, второй председатель ИППО

19 июля 1914 началась Первая мировая война

19 июля 1914 вел.кнг. Елизавета Федоровна молилась в Крестовой церкви в Перми

Соцсети


Воскрешение Лазаря

Алексей Степанович Хомяков
(1804-1860)


Воскрешение Лазаря

(Иоан. 11 гл.)

О, Царь и Бог мой! Слово силы
Во время оно Ты сказал,
И сокрушен был плен могилы,
И Лазарь ожил и восстал.

Молю, да слово силы грянет,
Да скажешь "встань!" душе моей,
И мёртвая из гроба встанет
И выйдет в свет Твоих лучей!

И оживёт, и величавый
Её хвалы раздался глас
Тебе - Сиянью Отчей Славы,
Тебе - Умершему за нас!

Октябрь 1852

Федор Николаевич Глинка
(1786-1880)


Чудо в Вифании

I
 
Три дня и три ночи
Слезящия очи
Тоскою полны
У Марфы и юной Марии.
Друзья созваны
На плач о жильце Вифании.
Уж Лазаря нет!
Радушнаго больше не стало:
Уж в грудь его смерти вонзилося жало,
Уж отдан последний, прощальный привет!
Раскрылась пещера, раскрылась могила,
И заперт в могиле мертвец.
Ни власть человека, ни сильнаго сила,
Ни громкие вопли сердец, —
Хоть вся бы земля завопила, —
Не вызовут к жизни могилы жильца!..
Уж к зеву пещеры придвинули камень,
И сжались от скорби сердца.
И гаснул и сгаснул надежды в них пламень,
И сестры, во брате утратив отца,
Уныньем уныл и,
Их слезы застыли
На синих ланитах лица...
 
II

Притихнул дом,
В цветущем вифанейском доле,
И на зеленом ближнем поле
Скруглился свежий холм.
Всходило солнце, заходило,
Все так же цвел миндальный лес,
Все так же утро золотило
Густое синево небес,
Главу роскошную Фавора
И смело взвившийся Сион...
Но крепок был в пещере сон:
Ничто не зажигало взора
Под гробовою пеленой...
Когда ж смолкали труд и бденье,
В глубокой тишине ночной,
И тени синия ложились чередой, —
Видали путники какое-то виденье,
Осеребренное луной,
Над той пещерой гробовой...
И пастырь стад ночных, порою, слышал пенье:
То песнь неслась тоскующей души,
Над голубой долиною, в тиши...

Песнь тоскующей

Цветет миндаль, благоухают розы
        И вертоград;
        И вертоград.

А мертвеца ни прелесть роз, ни слезы,
        Не усладят!!
        Не усладят!!

Ночной росой звездятся пышно лозы
        И виноград;
        И виноград.

Но мертвеца ни жемчуг рос, ни слезы,
        Не освежат!
        Не освежат!..

На что ж — спустясь струистым перломутром
        На водопад,
        На водопад, —

Целует холм могилы братней — утро,
        Не слышит брат!..
        Не слышит брат!..
 
Одна, полна тоски и стона,
Под сводом горняго шатра,
Так дева юная Сиона,
Так пела — Лазаря сестра!..

Грустила она до денницы.
Былаго не зря впереди,
И слезы кропили ресницы,
И слезы кипели в груди!..

III

И чистая — из дум святых слитая,
И ясная — как палестинский день,
Она была — как тонких облак тень,
Как детских снов картина золотая:
И взор ея — был пылкий луч зарниц,
И небеса в очах ея светлели,
А на шелку темнеющих ресниц
Алмазы влажные теснясь горели.
А голос девы — был светлей цевниц!..
И вот одна — под свежими лесами —
В своей тоске, не всеми понятой,
Под тканию разсвета золотой,
Беседует Мария с небесами:  

    «Узел сомненья
    Кто мне развяжет?
    Кто, мудрый, скажет,
    Что после тлень
    Станется с братней душой?..
    Что даст могила?
    Мертвый покой...
    Или, взяв крыла,
    Вновь ожилой,

К синим ли высям эфира,
В царство ли бури, в царство ли мира,
Голубем чистым, взлетит
Лазаря дух безтелесной?..
Вихрем ли бурным вскипит
Он в высоте поднебесной?..
Или над тихой, в полночь, водой
Будет светиться тихой звездой,
Тихо лучем нас лаская?!»...
Так вопрошала дева младая...
 
IV

Все еще полон гостей Лазаря дом вифанейский,
Все еще плачут о нем сестры и старцы Салима.
Кажется, с ними и дом-сирота без хозяина плачет...
Вдруг запестрело вдали, новыя лица мелькают:
Сонм благородных мужей идет к вифанскому дому.
В воздухе стройно меж них Муж рисовался Единый:
Плавно ступая, Он шел, мнилось, земли не касаясь:
Цвет полевой под Его легкой стопою не гаснул!..
Ткани лазурью обвитый, полем Он шел, как виденье...
Марфа к Марии бежит: «Здесь Он опять между нами.
Встань, о сестра! поспешим: идет к нам гость драгоценный.

Добрый Учитель идет!.. Встань же, омоем слезами
Ноги Его, и опять алавастр благовоннаго мура,
Тот алавастр золотой, длинно-шейный, сияющий ярко,
(Словно перл дорогой в разноцветных зарях и отливах)
Вылей весь на Его благородныя ноги... и также,
Как и тогда, их своими, сестра, оботри волосами:
О, блаженны власы, утиравшие ноги Святаго!
Я же устрою весь дом и трапезу... Он дивный, Он мощным.
Многое может... Как знать?»... «Поздно! — сказала Мария.
Лазарь — брат уж в гробу!» — «Нет! — отвечала ей Марфа.
Сердце во мне загорелось. Дивное чует, послушай:
Я, ведь, Его на пути встретила с словом: "Учитель!
Если б Ты был между нас, — брат наш не умер бы Лазарь!.
Знаю и то, что когда Ты попросишь у Бога, — получишь
Все, чего б у Него ни просил Ты". На это в ответ Он:
"Брат твой воскреснет!" — "Увы! — я сказала, —воскреснет со всеми
В день воскресения всех!" — "Нет! — отвечал Чудодейный.
Я воскресенье и жизнь!.. Веруяй в Мя и умерший
Паки воскреснет!"... Итак, поспешим же навстречуБлагому...»
Обе, — как веры огнем два зажженных светильника, сестры,
За руки взявшись, бегут, а народ уж толпится у холма...
 
V
 
И подойдя к могиле загражденной,
Он возгласил: «Найдется ль вера здесь?
Поверите — узрите вы сами
Великую живаго Бога славу!»
А между тем о Лазаре почившем
Он воздохнул, и слез не потаил,
И были то любви не нашей слезы!..
Но, укрепясь опять владычным духом,
И мощный глас возвысив, Он вещал:
«Прочь камень!.. Прочь!»  И камень отвалили.
И, подойдя к дверям, Он возопил:
«Изыди, Лазарь, вон!» И Лазарь вышел...

С оковами темницы гробовой,
Весь белою обвитый пеленой,
Стоял мертвец, как истукан, при входе...
А между тем играло все в природе,
И солнце и ручьи... певцы долин
И серны гор... поля кругом светлелись,
Светлелись свежие тенистые леса,
И теплыя светлелись небеса...
Но сумрачен и тих живой мертвец:
Забыв про все, разставшись сам с собой,
На мир живой, на воздух голубой,
Безжизненно глядел он — неподвижный:
Он с пакибытием своим не свыкся,
И, жизни гость, еще не верил жизни,
И сам себя с боязнью осязал!..
 
Так голос мы в душе послышав Бога,
Зовущаго из гроба нас на жизнь,
Когда уже греха отвален камень,
И Лазарь в нас четверодневный встал, —
Мы все еще не верим Божью чуду,
И тусклыми глядим на жизнь очами,
И яркий свет еще пугает нас,
И полные то верой, то сомненьем,
Мы все стоим меж тленьем и нетленьем!..

Максимилиан Александрович Волошин
(1877-1932)


Воскрешение Лазаря
(Иоан. 11 гл.)

О, Царь и Бог мой! Слово силы
Во время оно Ты сказал, —
И сокрушен был плен могилы,
И Лазарь ожил и восстал.

Молю, да слово силы грянет,
Да скажешь "встань!" душе моей, —
И мертвая из гроба встанет,
И выйдет в свет Твоих лучей.

И оживет, и величавый
Ее хвалы раздастся глас
Тебе — сиянью Отчей славы,
Тебе — умершему за нас!

Тэги: Глинка Ф.Н., Хомяков А.С., Евангелие в литературе, христианство и русская литература, Волошин М.А., чудеса Христа

Пред. Оглавление раздела След.
В основное меню