RSS
Написать
Карта сайта
Eng

Россия на карте Востока

Летопись

23 мая 1173 в паломничестве в Святой Земле скончалась прп. Ефросинья Полоцкая, княгиня из рода Рюриковичей

23 мая 1882 В.Н.Хитрово в письме к архим.Леониду сообщает, что Иерусалимская Патриархия уклонилась от поздравлений по случаю открытия ИППО

23 мая 1903 православные жители Назарета выразили Совету ИППО соболезнования по поводу кончины В.Н. Хитрово

Соцсети


Л.А. Герд.
Константинополь и Петербург. Церковная политика России на православном Востоке (1878-1898)

Монография действительного члена Императорского Православного Палестинского Общества Лоры Герд посвящена церковной стороне восточного вопроса, центрального для политики великих держав XIX в. В ней на основе архивных материалов рассматриваются отношения России и Константинопольского патриархата в 1878 — 1898 гг.— двадцатилетний период по завершении русско-турецкой войны.

Герд Лора Александровна. Константинополь и Петербург: Церковная политика России на православном Востоке: 1878–1898 гг.: Монография. М., Индрик. 2006. 448 с. Тираж 800. ISBN 5-85759-344–1.

Для Константинопольской церкви вторая половина XIX в. является временем реформ; введение светских представителей в систему церковного управления обусловило усиление политического и националистического начал в церковной жизни. В России 1880-1890-е гг. характеризуются возрождением византийских идей государственной жизни: шла идеологическая подготовка к решению восточного вопроса. На фоне скрытого противоборства двух вселенских идеологий — русской и греческой — развивались конкретные направления взаимоотношений России и Константинопольской церкви (русское присутствие на Афоне, участие России в греко-болгарском вопросе, в борьбе Церкви за сохранение своих прав в Турции, Мирликийское дело, открытие константинопольского подворья в Москве и др.). Благодаря общности православной веры с христианским населением Турции церковное направление, основанное на средневековой идеологической Модели, и в Новое время остается одним из приоритетных в ближневосточной политике России.



Вадим Венедиктов
Ренессанс российского византинизма
Рецензия на монографию Л. А. Герд «Константинополь и Петербург: церковная политика России на православном Востоке (1878-1898)». М., 2006.


Под общим именем «греков» можно разуметь Афинское правительство, население королевства, жителей Турции греческого происхождения, Патриархат и духовенство и, наконец, греческих иноков на Афоне.
Из донесения А. Е. Вангали от 29 декабря 1883 г.[1]

Работа Лоры Александровны Герд является церковно-историческим произведением, составленным по «академическим канонам» современной российской исторической науки. Сочинение посвящено греко-российским культурным и церковно-общественным связям в девятнадцатом столетии: отношениям России и Константинопольской Церкви, междуцерковным и международным сношениям соответствующего периода. В этом и заключается новизна работы, т. к. ранее не было исследований подобного рода.

На красивой твердой обложке под полными ФИО автора написано: Константинополь и Петербург. Церковная политика России на Православном Востоке (1878-1898). Внимательно читая главы книги, понимаешь, что автор повествует об истории развития Великой греческой идеи с ее апофеозом второй половины 19-го столетия.

Составитель монографии ограничился десятью главами:

Глава 1. Константинопольский Патриархат до второй половины XIX века.
Глава 2. Вселенская Патриархия в 1878 – 1898-х годах.
Глава 3. Россия и Православный Восток до второй половины XIX века.
Глава 4. Общественно-политическая жизнь России в 1880 – 1890-е годы. Политика в Восточном вопросе.
Глава 5. Вопрос о правах и привилегиях Константинопольской Церкви по данным российских архивов.
Глава 6. Россия и греко-болгарский церковный вопрос в 80 – 90-е годы XIX века.
Глава 7. Русское присутствие на Православном Востоке: Св. Гора Афон и Россия (1878 – 1898).
Глава 8. Один неосуществленный церковно-исторический проект: Мирликийское дело.
Глава 9. Страница из истории Подворья Константинопольского Патриархата в Москве (1881 – 1898).
Глава 10. Старообрядческое посольство в Константинополь в 1892 году.

В работе автором используются и привлекаются многочисленные и интересные источники из наших и зарубежных архивов. Автор отвечает на такой непростой вопрос: «Какова же была позиция российского МИД в отношении греческого духовенства вообще и афонского монашества в частности?» [2]. Этот вопрос является актуальным и по сей день для каждого российского исследователя истории Восточной Церкви: определиться самому в отношении к грекам, греческой культуре, Церкви и найти свое место в мире поствизантийского пространства. Значение Вселенского (Константинопольского) Патриархата в его наднациональной, подлинно вселенской идее. Вселенский (Константинопольский) Патриархат должен служить всему православному миру, а величайшие святыни Востока — Гроб Господень, святые места Палестины, Афон должны принадлежать Всей Полноте Православной Церкви в ее вселенском масштабе. Как только Константинопольская Церковь становилась оплотом эллинизма и проводила политику, заданную ей англофильским правительством Греческого королевства — Православная ойкумена, в лице всех православных народов и Церквей (прежде всего Русской Церкви), испытывала явную дисгармонию в нарушении отношений «согласия» (συμφωνία), «единомыслия» (ομόνοια) и «взаимосвязанности» (συναλληλία)[3].

Хорошую научную публицистику демонстрирует Герд Л. А. в 1-й, 3-й, 4-й, 6-й и 7-й главах работы. Первая глава работы начинается с краткого богословско-догматического аспекта, где речь идет о Церкви земной и Церкви небесной. Самую первую ссылку автор делает на апостола Павла (единственная ссылка в работе на Священное Писание), к несчастью, ошибаясь в точности цитирования [4].

Большая часть шестой главы (о греко-болгарской церковной распре) свелась к перепечатке дневника Экзарха Болгарского Иосифа I [5] Похоже, что автор так увлекся темой, поднятой в 5-й главе, о прономиях Константинопольской Церкви, что перенес ее и в шестую главу, украсив уже ходатайствами об издании бератов перед султаном со стороны Экзархии. Особо автор выделяет 1890-й год — пик борьбы за права и привилегии Константинопольской Церкви [6]. Между тем, автор монографии, симпатизирующий церковной дореволюционной политике Св. Синода и признающий значительный вклад в развитие русской византинистики И. Е. Троицкого[7], сам занимает позицию близкую мнению Московского Митрополита Филарета (Дроздова): линию невмешательства в дело греко-болгарских церковных противоречий [8]. Вероятно, автор работы смотрит на греко-болгарский конфликт с точки зрения церковной канонистики. Для Л. А. Герд близка позиция и самой Русской Церкви в годы болгарской схизмы: смотреть на болгар как на раскольников, не имевших догматических различий с православным вероучением [9].

Политологам будет интересно рассмотреть развитие идеи «Москва – Третий Рим» в ретроспективе столетий [10]. Перед официальным закреплением политической теории в русско-греческих отношениях произошли три события, повлиявшие на последующий ход истории: Флорентийская уния (1438 г.), Падение Константинополя (1453 г.), Свержение русскими монголо-татарского ига (1480 г.). Если Византия чувствовала себя в центре ойкумены, в которой доминировал греческий язык и культура, то Русь находилась в сравнительной изоляции и не получала реальных политических преимуществ от связи с Константинопольской Церковью и южнославянскими государствами. В силу этого наднациональный характер византийской церковно-политической идеологии неизбежно должен был уступить место подчеркнуто национальной окраске всех сфер русской жизни [11].

После захвата турками Константинополя в 1453 году русские стали искать объяснения падению Великого града. Самым логичным в их глазах объяснением было впадение греков в непростительные грехи, в первую очередь в ересь латинства, за что и было им попущено Богом такое страшное наказание. Таким образом была учреждена автокефалия Русской Церкви. На Руси давно знали об ухудшении политического положения Византии; однако значение Константинополя было не только военно-политическим.. Это был город-символ, непоколебимость которого была основой мировоззрения не только самих византийцев, но и всех народов, принявших их культурно-политическую модель мира. Переход Константинополя в руки иноверных мусульман-турок, поразивший Западную Европу, произвел несравненно большее впечатление на Руси, которая до тех пор не представляла себе иной концепции мирового домостроительства [12].

В этом вопросе важно учитывать и церковно-политическую точку зрения. Греки, уже самим подписанием Флорентийской унии потеряли в глазах русских право на первенство в православном мире. С падением Константинополя этот приговор был закреплен самим Богом. Очевидно, что на их место должен был встать какой-нибудь другой народ. Поскольку все остальные православные народы были покорены турками, то единственным таким народом мог стать народ русский. Русское царство осталось единственным свободным православным царством в мире, ему и было суждено шириться и процветать. По мысли самого Божественного Промысла оно должно было теперь стать наследником павшего греческого царства и принять на себя роль хранителя незапятнанного православия. Осознание себя преемниками Второго, павшего, Рима происходило у русских в более сложном плане, как осознание судеб не только Российского, Греческого, Ромейского царств, но и царства современных латинян, т. е.. Священной Римской империи. Поэтому мы находим у книжников того времени обращение к воспоминаниям о Первом Риме. Идеи о Московском царстве как наследнике Первого и Второго Рима нашли выражение во многих древнерусских произведениях того времени [13].

Развитие идеи «Москва – Третий Рим» совпадает, но идейно все же не вписывается в эпоху зарождения национализма в государствах позднего Средневековья и Нового времени. Восточная Европа, Турецкая империя и Балканы представляют яркий пример постепенной замены старой идеологии, основанной на религиозном принципе, новой, ярко выраженной националистической идеологией [14]. Подобные настроения балканских христиан, в первую очередь, греков нашли свое выражение в народных сказаниях и песнях, а также в многочисленных широко распространенных пророчествах о «ξανθός γένος» (белокуром народе, который избавит их от турок) [15]. В девятнадцатом столетии от веры в пророчества об освобождении Православного Востока русским царем греки постепенно приходят к созданию «Великой идеи» (Μεγάλη ιδέα) – восстановлению Византийской империи под властью греческого царя. Центральным моментом Великой идеи было возвращение Константинополя, древней столицы греческого мира.

Византийские идеи развиваются и в русском общественно-политическом сознании конца XIX – н. XX столетий. Продолжается обоснование идеи Третьего Рима и русскими византинистами младшего поколения. В годы Первой мировой войны открыто заявлялось о необходимости скорейшего захвата Константинополя. В итоге, события 1917 года подвели черту под этими утопическими построениями, под всей эпохой «византизма» в русской общественной мысли, а вместе с тем под длившимися несколько столетий политическими стремлениями России к проливам и Константинополю [16]..

Несмотря на незначительные опечатки (автор иногда опечатывается в ссылках на иностранную литературу и на инициалы других исследователей[17] или не до конца приводит библиографические данные[18]) – видно, что работа написана профессионалом, знатоком своего вопроса. Наслаждаешься чтением такого труда, восхищаешься авторским искусством компиляции (в лучшем значении этого слова) из различных источников и литературы. Чувствуются его филологические и лингвистические интуиции: в некоторых местах, на одной странице текста, встречаются ссылки одновременно на отечественную, греческую, английскую, французскую, немецкую, итальянскую, болгарскую и сербскую литературу!

Принадлежность автора к Петербургской школе сказывается и в методе отбора материалов по заданной в названии теме.. К русской школе византийских исследований автор относит дореволюционных ученых Санкт-Петербургского университета и Петербургской духовной академии. «Именно в Петербурге – столице Российской империи и было суждено находиться центру отечественной византинистики»[19],— пишет автор. В адрес профессоров Казанской и Московской Духовной Академий нет таких пассажей, как в адрес того же Троицкого И. Е. – «корифей русских византинистов» [20]. Почему-то имена А. П. Лебедева (МДА), Ф. А. Курганова (Казанская Духовная Академия) встречаются лишь изредка в сносках к работе. Об И. И. Соколове (КДА, при этом всецело принадлежавшего Петербургской школе) автор работы соизволил упомянуть лишь несколькими словами, правда, назвав его одним из самых выдающихся русских историков Восточной Церкви [21]. А инициалы знаменитого московского ученого, педагога и иерея Александра Васильевича Горского (МДА) вообще написаны с ошибкой! [22]

Все эти маленькие недочеты не портят общего впечатления, т. к. автор монографии старается быть объективным, выдерживая позицию наблюдателя и описателя событий, касающихся истории Православного Востока второй половины девятнадцатого века.

В главе 7-й о русском присутствии на Православном Востоке, где речь идет об отношениях между Святой Горой Афон и Россией, автор отмечает, что во время упадка Византийской империи в 14 веке, Афон, наоборот, процветает. Зарождается знаменитое течение исихазма [23]. В то же время наряду с греками там, на Афоне, жили иноки русские, грузинские, сербские, болгарские и румынские. Каждый негреческий монастырь имел свой монастырь. Таким образом, по верному замечанию составителя работы, «Афон представлял собой своеобразную модель православной ойкумены, вместив в себя как высокий идеал духовного содружества христианских народов, так и противоречия реальной жизни» [24]. Вот только автор забыл при перечислении негреческих монастырей упомянуть о грузинском монастыре в честь Божией Матери и Ее Иверской иконы. Досадное недоразумение исправляется далее подробным повествованием о споре грузинских монахов келлии Св. Иоанна Богослова и греческих насельников Иверского монастыря [25].

Русское присутствие на Афоне иногда объяснялось и корыстными мотивами. По мнению Митрополита Филарета (Дроздова), то, «что русские идут на Афон иногда не по правильным побуждениям (как, например, потому, что там скорее можно получить монашество и священство) и влекут туда русские капиталы на покупку келлий и скитов и на свое содержание, не заслуживает поощрения» [26].

При этом, жизнь русского Афона к концу ΧΙΧ — н. XX столетий кипела бурно: монастыри перестраивались на русский лад, в русских обителях господствовали порядок, величие храмов, примерное гостеприимство и щедрая раздача милостыни привлекали к русским обителям. И это происходило на фоне кажущегося затухания греческого монашества. На момент присоединения Афона к Греции в 1912 г. русское население его составляло около 5000 человек; при этом в 17-ти греческих монастырях обитало менее 13% насельников Св. Горы [27]. Интересные архивные материалы подтверждают это могущественное русское влияние на Афоне. Тем не менее, мы не располагаем ни одним свободным исследованием, основанным на архивных источниках по истории русского Афона указанного периода![28]

Вследствие происшедших событий 1917 года и последующих лет ситуация на Афоне изменилась в пользу греков. В результате к концу XX столетия на Св. Горе снова, как и в XVIII веке, абсолютное большинство монахов составляли греки [29].

Для того чтобы возобновить русское влияние на Афоне, да и во всем современном греческом мире, мы должны быть исторически образованными людьми, осознающими величие родной истории в ее византийском и поствизантийском контексте. Мы должны также уважать свою Церковь, как это делают греки.. «Не существует народа, который имел бы больше любви и уважения к своей Церкви, чем греки» [30]. Не ошибется ли кто из исследователей, сказав то же о русских в отношении их Церкви?

В этом смысле, любое основательное, честное и объективное исследование по истории Православной Церкви, какое и провела Л. А. Герд, является в наше время и миссионерским деянием, ликвидирующим историческую безграмотность. Герд не дает рецепты, не навязывает мировоззрения – она только изучает и показывает. Лишний раз убеждаешься в том, что христианином казаться легко, а быть сложно. В этом кажущемся христианском величии России и был заключен ее грандиозный катаклизм 1917 года. Исторические штудии по дореволюционному периоду Русской Церкви полезны не только историкам, но и всем христианам. Поэтому, знаменитый французский историк Марк Блок и выразил сильное и правильное утверждение, что «христианство – религия историков» [31]..

Хочется верить, что Лора Александровна Герд продолжит традиции русской школы византинистики. В ее последней работе раскрывается талант публициста. Наше пожелание ей – на основе уже собранного материала написать учебник по истории русско-греческих связей и Православного Востока. Подобное издание для российского читателя было бы очень полезным. Вернуло бы его к византийскому наследию, обогатило бы его мировоззрение византизмом, т. е. осознанием значения Вселенского Православия в ритме истории, в деле распространения цивилизации, духовного и нравственного воспитания народов Европы и России.

Но развитие современной отечественной византинистики, не уступающей европейскому уровню, возможно лишь с поощрения правительства и интереса широких слоев современного российского общества к Православному Востоку и восточному вопросу, который и сегодня опять приобретает мировое значение и усиливается с каждым новым прожитым днем человечества.
____________
Примечания

[1] АВПРИ. Ф. 180. Оп. 517/2. Д. 3212. Л. 20. Цит. по: Герд Л. А. Константинополь и Петербург: церковная политика России на православном Востоке (1878-1898). М., 2006. C. 322
[2] Герд Л. А. Константинополь и Петербург: церковная политика России на православном Востоке (1878-1898). М., 2006. C. 322
[3] Прот. Георгий (Металлинос). Церковь и государство в православном Предании // Церковь и государство: Сб. статей. М., 2003. C. 34
[4] Правильно: 1 Кор. 12, 28
[5] Герд Л. А. Указ. Соч. С. 239 – 307
[6] Там же. С. 276
[7] Герд Л. А. Указ. Соч. С. 158 – 162
[8] Там же. С. 232
[9] Там же. С. 237
[10] Там же. С. 100 — 114, 177, 195 — 199
[11] Там же. С. 96
[12] Там же. С. 97 – 98
[13] Там же. С. 98 – 99
[14] Там же. С. 33 (39 сноска)
[15] Там же. С. 109
[16] Там же. С. 199
[17] Там же. С. 178 (сноска120), С. 246 (сноска 60), С. 133 (сноска 99)
[18] как в случае со статьей прот. В. Верюжского см. там же. С. 307 (сноска 263)
[19] Герд Л. А. Указ. Соч. С. 157
[20] Там же. С. 158
[21] Там же. С. 196
[22] Там же. С. 235
[23] Там же. С. 309
[24] Там же. С.. 310
[25] Там же. С. 336 — 344
[26] Там же. см. сноску 8 на С. 312-313
[27] Там же. С. 315-318
[28] Там же. С. 319
[29] Там же. С. 359
[30] Heineccius, Oberpfarrer (XVIII в..). Цит. По: Лебедев А. П. История Греко-Восточной церкви под властью турок: От падения Константинополя (в 1453 году) до настоящего времени: В 2 кн.: Кн. 1. СПб., 2004. C. 5
[31] Цит. по: Флоровский Г. В. (прот.) Христианство и цивилизация. Избранные труды по богословию и философии. СПб., 2005. C. 671

Источник: Исследовательский фонд МАМИФ

Тэги: востоковедение, Герд Л.А.

Пред. Оглавление раздела След.
В основное меню