RSS
Написать
Карта сайта
Eng

Россия на карте Востока

Летопись

13 декабря 1858 Александр II учредил русское консульство в Иерусалиме

13 декабря 1895 вице-председателем ИППО назначен Н.Н.Селифонтов

13 декабря 1899 Новгородский отдел ИППО провел палестинские чтения в Боровичах

Соцсети


Епископ Поликарп (Радкевич)


Кандидатура епископа Одесского Поликарпа Радкевича ) в миру Феодосий Иванович Радкевич; 14 августа 1798 (по другим данным — в 1795), Русские Фольварки, Подольская губерния — 22 августа 1867, Орёл) рассматривалась на пост начальника Русской духовной миссии в Иерусалиме, возобновлявшей свою работу после русско-турецкой войны 1853-56 гг.

К этому времени он уже был знаком с Православным Востоком, прослужив семь лет (1843-1850 гг.) на должности настоятеля российско-посольской церкви в Греции, что соответствовало его горячему желанию видеть святые места на Востоке и поклониться Гробу Господнему. Служа в Греции, с согласия посланника русской миссии о. Поликарп посетил Иерусалим и другие святые места. "Был он и в Палестине, в Сирии, был в Аравии, посетил все древние пустынные обители, был и в горах афонских, где в горах и лесах, как гнезда пернатых, высились келии 10000 пустынников", - сообщается в его житии, опубликованном в журнале «Вера Отцов» № 5-7 2003 года.   

Но главой Русской духовной миссии в Иерусалиме епископ Поликарп был избран формально, до настоящего назначения дело не дошло, в Иерусалим он не поехал.

Многие считали, что было бы разумно вернуть на должность первого начальника миссии архимандрита Порфирия (Успенского), но его кандидатура не была поддержана обер-прокурором Св. Синода графом Д.А. Толстым, который забраковал и кандидатуру епископа Поликарпа.

Вот как об этом пишет архимандрит Никодим (Ротов) в своей книге "История Русской духовной миссии в Иерусалиме":

"Крымская война окончилась для России печально. "Россия потерпела сильное поражение, и на парижском конгрессе Россия потеряла право, которое старалась охранять в течение всего предшествующего времени, из-за которого возникла и война. В соглашении говорилось, что все державы обязуются уважать суверенность Турции; Россия отказывается от традиционного покровительства христианам Оттоманской империи, Турция обязуется улучшить положение всех христиан — своих подданных, а великие державы, все вместе, будут это обязательство контролировать, причем, ни одна держава не имеет права претендовать ни на какие себе привилегии. Такое требование явилось бы вызовом остальным участникам договора.

Война эта была завершением всей предшествующей истории наших отношений к православному Востоку, когда Россия была исключительной и преобладающей покровительницей христианских подданных Турции. Она же открыла собою историю новых, совсем иных «отношении к православному Востоку, где мы должны были отказаться от всяких преимуществ и преобладания и действовать наравне и сообща со всеми другими представителями христианской Европы»[1].

«Положение и значение России на православном Востоке парижским трактатом было глубоко надорвано и поколеблено так, что если бы она после этого пожелала сколько-нибудь восстановить свое влияние на православном Востоке и, в частности, в Иерусалиме то ей необходимо было бы начинать дело с самого начала. Она так и сделала.

Одним из первых действий русского правительства, направленных именно к восстановлению поколебленного положения России на православном Востоке, было учреждение официальной Духовной Русской Миссии в Иерусалиме. Учреждению Миссии предшествовал обстоятельный доклад Министра иностранных дел императору»[2].Доклад констатировал, что ситуация на Востоке изменилась. Если раньше приходилось иметь дело только с турками, то теперь выдающаяся роль стала принадлежать великим державам. "В настоящее время — писал министр, — всякая полумера не только не принесет пользы но даже послужит ко вреду нашей Духовной Миссии в Иерусалиме, уронив ее достоинство. Если круг действий Миссии ограничится одними пассивными наблюдениями, то пребывание ее в Иерусалиме окажется бесполезным, потому что для этого достаточно нашего генерального консула в Бейруте и вице-консула в Яффе. Необходимо определить настоящую цель Миссии, прежде нежели послать ее, для того чтобы она могла быть полезна Востоку, ибо на прежнем основании ей уже трудно будет оставаться в Иерусалиме.

Необходимо принять в соображение, что три элемента народные составляет Православие на Востоке — греки, славяне, а арабы, о которых мы особенно должны заботиться, чтобы они устояли против покушений пропаганды западной. Из этих трех племен греки сильнее, влиятельнее и менее других требуют нашей заботливости. Они нелегко совращаются в латинство. Можно оставаться спокойными в непоколебимой их привязанности к нашей общей церкви.

Совсем иное дело у славян и арабов, угнетаемых греческим духовенством, и потому довольно склонных к сближению с латинами, которые представляются им защитниками от властей турецких, осыпают их милостями.

Доселе мы смотрели на церковь в Сирии и Палестине более через призму греческую, потому что вся ее высшая иерархия состоит из греков, хотя весь народный элемент есть чисто арабский в двух патриархатах — Иерусалимском и Антиохийском и даже отчасти в Александрийском, ибо вне обителей и главных городов богослужение совершается там только на языке арабском. Греки, подобно тому, как между славянами Турции, нетерпимы здесь не только народом, «но и священниками, а между тем вся наша милостыня сыплется большею частью на иерархию греческую. Наша цель, наше стремление должны состоять в примирении враждующих племен Востока, ибо русских здесь равно любят и грек, и араб, ему единоверный, не говоря уже о славянах, и даже иноверные латины и армяне, копты, сирийцы и халдеи охотно сближаются с ними, чуждаясь греков, как закоснелых своих врагов. Мы должны примирять враждующих и поддерживать арабов, чтобы их не завлекли в унию благодеяния латинов; и если последние употребляют все средства для успешного действия пропаганды на людей им чуждых, то мы должны, по крайней мере, стараться привлекать к себе своих»[3].

Далее доклад повествовал, что в настоящий момент Иерусалимский Патриарх живет в Константинополе, а у всех инославных исповеданий в Иерусалиме есть свои не только епископы, но и патриархи — латинский, униатский, армянский. Даже протестантов возглавляет епископ. Необходимость и русским возглавить свое духовное представительство начальником в сапе епископа подтверждалась соображениями, что приезд русского епископа на Восток должен был бы произвести "сильное, благодетельное впечатление не только в Иерусалиме, но и в Царьграде, потому что там еще никогда не видели архиерея русского ни великолепных обрядов нашего богослужения. Между тем богослужение греческое в таком упадке и совершается с таким небрежением, что не может вселить благоговения франкам в том общем храме Святого Гроба, где встречаются все вероисповедания и наблюдательными взорами смотрят на взаимную службу. По неблаголепию службы греческой и малому благоговению священнослужителей судят и о целом исповедании, тем более что лучшая часть Православия, собственно русская, никому неизвестна на Востоке. Если же франки увидят на Голгофе и в Святом Гробе служение нашего епископа, со всем его благолепием, которое легко можно устроить, ибо с ним могут служить славяне и арабы, применяясь к нашему порядку, то впечатление сие будет разительно не только для латинян, но и для греков; оно даст более ясное понятие об истинном Православии на Востоке, особенно при личном уважении к епископу. Благолепие богослужения особенно необходимо нам в Иерусалиме, ибо сей святый град есть центральный духовный пункт не только всего Востока, но и Запада, на который устремлено внимание всей Европы, и откуда наша Миссия может иметь благодетельное влияние на соседние патриархаты и Синай" [4].

Доклад оканчивался мнением, что в Палестине наша Миссия должна будет завести больницы и оказывать благотворительность населению.

23 марта 1857 года этот доклад был утвержден императором, и таким образом Русская Духовная Миссия в Иерусалиме снова получила бытие. Необходимо было оформить ее официальное признание со стороны турецких властей. Константинопольское посольство в этом отношении быстро добилось успеха, и вскоре оттоманское правительство «выдало визириальные письма по сему предмету на имя саидского генерал-губернатора и Иерусалимского Патриарха. В обеих сих бумагах Порта признает официальное существование Духовной Миссии нашей в Иерусалиме, которая прежде сего проживала там негласно и была только терпима, а через это признает право нашей Духовной Миссии на самостоятельную деятельность и дает ей возможность сноситься с Патриархом Иерусалимским на основании совершенного равенства, вне всякой зависимости" [5].

Пока шли разговоры в Константинополе о независимости и самостоятельности нашей Миссии от греков, в Петербурге подбирали состав тружеников, которые должны были отправиться в Святую Землю.

"Русскую Духовную Миссию в Иерусалиме учреждала не Русская Церковь, а Министерство иностранных дел. Синоду, вероятно, было предписано принять это уже в готовом виде, причем даже ограничено было право выбора лица для возглавления будущей Миссии. Оно было выбрано, по обоюдному соглашению обер-прокурора Синода и Министерства иностранных дел, т.е. другими словами двух высших государственных чиновников" [6].

Всего естественнее было бы снова послать начальником Миссии архимандрита Порфирия. Ведь он был знаток и Палестины, и всего Востока. За свое пребывание там он освоился с местными обычаями и нравами населения. К тому же, да это, пожалуй, могло быть и главным залогом его успеха, он пользовался некоторыми симпатиями Святогробского и даже неправославного духовенства и иерусалимских жителей. Его приезд сразу же мог дать положительные результаты для упрочнения положения официальной нашей Миссии. Да и он сам горел желанием послужить интересам Православия в Святой Земле. Казалось, иного выбора не могло быть. К тому же архимандрит Порфирий проживал в Петербурге и определенной должности не имел. Но на деле получилось не так. Произвол обер-прокурора Синода графа Толстого все повернул иначе. Подходя к важному вопросу о Иерусалимской Миссии ни с церковной, ни с государственной, а с какой-то своей личной ханжеской точки зрения. Толстой решил, что архимандрит Порфирий недостоин такого высокого назначения. < ... >

Несмотря на то, что первенствующий член Синода Петербургский митрополит Григорий поддерживал кандидатуру о.Порфирия, он в Иерусалим назначен не был.

Когда началось дело организации нашей Иерусалимской Миссии, то кандидатом в ее начальники был предизбран Одесский епископ Поликарп (Радкевич) за свою, по убеждению Толстого, праведную жизнь. Толстой считал, что в Иерусалиме, этом центре всего христианства, представители Русской Православной Церкви должны быть, прежде всего, подвижники и молитвенники, а все остальные качества, как-то — широкая разносторонняя образованность, умение вести сношения с людьми самых различных взглядов и положения, способность привлекать к себе сердца, — все это дело второстепенное.

Очевидно, назначение епископа Поликарпа было вообще не продумано. Вскоре после приезда его в Петербург он по болезни отказался от поездки в Иерусалим, а архимандрит Порфирий утверждает, что при личном знакомстве он был окончательно забракован князем Горчаковым, который и до личного свидания с будущим начальником Миссии считал, что «епископ Поликарп не имеет той силы ума и воли, той сметливости, той вкрадчивости и дара слова, кои нужны на дипломатическом поприще» [8].

С этим мнением соглашался и обер-прокурор Толстой. Оба эти вельможи очень желали, чтобы в составе Миссии был и архимандрит Порфирий, опытный в этом деле человек, но на вторых ролях: 

«Боже мой! — восклицает с обидой и недоумением о. Порфирий в своем дневнике, почему же хотят послать туда преосвященного мальчика и приставить к нему Высокопреподобного дядьку? Не лучше ли неумного заменить разумным? Избравшие Поликарпа говорят, что он свят и сами же договаривают, что святость его не изведана ими лично. Какое противоречие, какое легкомыслие! Кто свят на земле? Кто из вас чист перед Богом, Который в самих ангелах усматривает пятна, как это сказано в священной книге Иова? Святые существуют на небе, а на земле все грешны более или менее. Известно, что Поликарп не исцелил и ни одного больного, не воскресил ни одного мертвеца. Чем же он исправит будто бы худые нравы иерусалимских греков, как это ожидают от него?

Сухоядением? Земными поклонами? Частыми службами на Голгофе, у Гроба Господня и в Гефсимании (чего, однако не позволят ему католики, армяне и турки). Смиреной наружностью? Уклонением от общения с людьми? Это ли нужно в Иерусалиме, где посты издавна соблюдаются строго, богослужение совершается ежедневно, смирение свойственно всем под турецким игом, одиночество обратилось в привычку и где, несмотря на то, Православная церковь, как 38-летний расслабленный лежит у купели Силоамской и вопиет: не имам человека, да ввержет мя в купель. Там нужнее просвещение, богатая милостыня бедным, снабжение больных даровыми лекарствами, разгадывание замыслов всякой враждебной Православию пропаганды и соображение средств к уничтожению их. Там нужнее та общительность, которую имел апостол Павел и по которой он был всем вся" [9].

Конечно, может быть в суждениях о. Порфирия об епископе Поликарпе сквозит и личное неприязненное чувство, вызванное тем, что из-за него он не может в Иерусалиме сделать то, к чему имел глубокое призвание, но в то же время все его рассуждения справедливы и говорят о том, как хорошо он понимал русское дело в Святой Земле.

Когда стало окончательно известно, что епископ Поликарп возвращается домой, и в Иерусалим он не поедет, Св. Синод, остановился на другой кандидатуре. В результате соглашения Министерства иностранных дел и обер-прокурора Синода начальником Иерусалимской Миссии был назначен архимандрит Кирилл (Наумов) с возведением в сан епископа [10]".

_____________
Примечания

[1] Свящ. Ф.И.Титов. Преосв. Кирилл Наумов, стр. 108

[2] Там же, стр. 113

[3] АРДМ, дело №1

[4] Там же

[5] АРДМ, дело №5

[6] Архим. Киприан. О.Антонин Капустин, архимандрит и начальник, стр.119

[7] Архим. Порфирий. Книга бытия моего, т. 7, стр. 46

[8] Там же, стр. 84

[9] Там же, стр. 34, 35

[10] АРДМ, дело № 2

Тэги: РДМ

Пред. Оглавление раздела След.
В основное меню