RSS
Написать
Карта сайта
Eng

Россия на карте Востока

Летопись

28 мая 1881 вел.кн. Сергей Александрович во время своего паломничества посетил место будущего Александровского подворья в Иерусалиме и решил провести на нем раскопки

28 мая 1898 открылся Архангельский отдел ИППО

28 мая 1908 убит почетный член ИППО экзарх Грузии Никон (Софийский)

Соцсети


К истории русских археологических исследований в Иерихоне

Вклад отечественных археологов в изучение Святой Земли тесно связан с духовным и политическим присутствием России в Палестине XIX-начала XX в., масштаб которого впечатляет: более 10 тыс. паломников из России ежегодно; около 11 тыс. арабских детей, учившихся в ста школах и двух учительских семинариях Императорского Православного Палестинского Общества; десятки тысяч больных, получавших безвозмездную помощь в русских больницах и амбулаториях. Но главный итог — создание и сохранение Русской Палестины: более 70 объектов светской и церковной недвижимости — храмов, больниц, школ, странноприимных домов (Лисовой, 2006; Лисовой и др., 2000)[1].

Обостренный и небескорыстный интерес мировых держав к Леванту способствовал расцвету археологических исследований в Палестине во второй половине XIX в. «Страна делается не только страной религиозного энтузиазма, страной мистического общения с Богом в местах его рождения и страдания, страной-реликвией, страной-музеем, но и страной искания реликвий, страной раскопок, страной археологии и археологов» (Ростовцев, 1913. с. 26). Россия старалась не отстать в этой «конкуренции народов на Ближнем Востоке» (Ф. И. Успенский). Освоение земельных участков, строительство церквей и подворий сопровождались находками и изучением библейских и раннехристианских древностей Русской Духовной Миссией в Иерусалиме, ИППО и Русским археологическим институтом в Константинополе (Беляев, 2003. с. 9–20; 2007. с. 43-55).

Наряду с Иерусалимом, Назаретом и Вифлеемом важнейшим центром паломничества и археологических изысканий был Иерихон. Город лежит на равнине, в 7 км от реки Иордан, у самого подножия плоскогорья Иудейской пустыни, круто обрывающегося в сторону Иорданской долины. Такие же горы ровной грядой тянутся с восточной стороны равнины, так что в целом она выглядит высохшим ложем гигантской древней реки, пробившей среди горных плато широкое русло с пологим уклоном с севера на юг, от моря Галилейского к Мертвому. Иерихон расположен в самой низкой точке долины, на 250 м ниже уровня океана, в 10 км от Мертвого моря. Климат здесь никак не назовешь благоприятным, и город обязан жизнью многоводному источнику, который превращает окрестность в цветущий оазис.

Город неоднократно упомянут в Библии: как место, вблизи которого израильтяне перешли Иордан, воздвигнув памятник (Галгала), и где перед взятием Иерихона впервые прозвучали слова «Святая Земля» (Нав. 5, 15). Здесь особо почитают память пророка Илии: пещеру, где он укрывался (выше по Вади-Кельт); место вознесения пророка (напротив города за р. Иордан, в ущелье Харран); знаменитый источник, который очистил ученик Илии, пророк Елисей (4 Цар. 2, 19-22). В евангельское время через Иерихон не раз проходил Иисус Христос по дороге в Иерусалим (эпизоды с исцелением слепого Вартимея и смоковницей мытаря Закхея: Лк. 19, 2-6).

Археологические памятники Иерихона размещены в широкой зоне внутри и вокруг современного города. Хрестоматийно известен Телль эс-Султан, где работами археологов выделено до двадцати трех слоев, начиная с докерамического периода и бронзового века. Подробно изучены дворцы зимних резиденций эпохи Хасмонеев и Ирода Великого над устьем Вади-Кельт и остатки ипподрома. К северу от города раскрыт большой некрополь эпохи Второго храма и две синагоги, а также недостроенный дворец эпохи Омей-ядов (разрушен землетрясением 749 г.) и другие памятники (подробнее: New Encyclopedia…, 1993; 2008; Беляев, Масиель Санчес, 2009).

В итоге изучен Иерихон ханаанский, иродианский и раннеисламский. Иерихону византийскому повезло гораздо меньше — хотя, как писал еще Н. П. Кондаков, «основной интерес всех перечисленных мест заключался в их священном почитании у христиан с древнейшей эпохи, которое вызвало еще с IV в. появление здесь церквей и обителей» (1904. с. 136). В 1934 г. Д. К. Барамки раскопал храм эпохи Юстиниана в центре города (район Телль-Хассан); в 1950 г. о. А. Августинович (Францисканский библейский институт) обследовал остатки базилики в северо-западной части Иерихона (стены, базы колонн, цветной мозаичный пол с двумя греческими надписями VI в.) и монастырской базилики апостола Андрея в юго-западной части (две греческие надписи в составе напольной мозаики второй половины VI в.); в 1954 г. Дж.Л. Келсо и Барамки открыли остатки пяти церквей (V/VI–IX вв.) в Хирбет эн-Нитла (юго-западнее города) (Augustinovic, 1951. Р. 66–83. Figs. 15–26; Ovadiah, 1970. Р. 72–75. № 62–64; New Encyclopedia…, 1993. Р. 606, 607).

Русские исследователи положили начало изучению византийского Иерихона еще в 1880-х годах, но ни материалы, ни обстоятельства этих работ до сих пор не стали достоянием науки. Данная статья, основанная на архивных материалах, восполнит этот пробел.

Впервые Иерихон в русской паломнической традиции упомянут игуменом Даниилом: «Иерихон же тый был первее град велик и тверд вельми; того Иерихона Исус Навгин взял и разорил до конца; ныне же ту есть село срациньское. И ту есть дом Закхеев, и пень древа того и до ныне стоит на нь же бяше взлезл, хотя видети Христоса» (Хожение…, 2007. с. 54; аналогичные сведения в других текстах).

В XIX в. все русские паломники по пути к Иордану и Мертвому морю непременно посещали Иерихон. «Не могу сделать верного описания тех малых остатков древности, которые мне встречались на пути к Иерихону»,— признавался А. Н. Муравьев в классическом «Путешествии» 1830 г. (2007. с. 155), добавив при втором посещении (декабрь 1849 г.) несколько слов о «нынешней одинокой башне Иерихона, охраняющей его убогое селение», об «остатках величественных водопроводов между разросшихся кустов, которые знаменовали древнее величие любимого местопребывания Иродова», да о том, что «на остатках древнего Иерихона бывает обыкновенно становище богомольцев, многими тысячами странствующих под прикрытием стражи на Иордан» (2005. с. 133, 134, 139).

Ему вторит А. С. Норов, описывающий «несколько хижин, которые более похожи на кочевые шатры, более совокуплены около башни на берегу источника и называются Риха — словом, означающим: запах», где паломникам прежде «долго показывали остатки дома и древа Закхея» (2008. с. 149, 150).

К 1850 г. относится рассказ ученого-востоковеда, архимандрита Софонии (Сокольского): «Проезжая развалины Иерихона, я обратил на них особенное внимание и к большому ужасу заметил, что между ними не было ни одной крупной руины. Все было изломано как бы намеренною рукою, так что едва ли тут мог уцелеть и камень на камне. А к довершению грустной картины все эти обломки, разбросанные на необозримое пространство, были покрыты какой-то тонкой пылью, весьма похожей на пепел» (Софония, 1865). Ту же картину с таможенной башней и «пастушеской деревушкой» («хатами», «саклями», «мазанками») воспроизводят Каминский (1859. с. 23), Поливанов (2006. с. 125, 126), Скалон (2007. с. 137, 138).

12 ноября 1866 г. в захолустную арабскую деревню Ариха (Эр-Риха), в которой лишь немногие европейские авторы готовы были видеть библейский Иерихон, впервые приехал неутомимый устроитель и исследователь Русской Палести архимандрит Антонин (Капустин). В его дневнике (Лисовой, 2000) сказано об этом так: «Рассветало. Умывшись иорданской водой, мы по руслу Фаре выехали из кустов и потянулись к северу к черневшим вдали развалинам. Достигли их через полчаса. Это был некогда большой и славный монастырь Предтечи. Разведение огня в большом подземелье. Избрание точки. Ожидание солнца. искание золотой мозаики в огромных кучах мусора. Дождик. Плохое фотографирование. …Иерихон. Колючие деревья, или терн, столько памятный. Елисеев источник. Фотографирование Сорокадневной горы. Трудное и опасное восхождение на священную гору. Пещера Господня. с остатками церкви и древней стенописи. …На обратном пути осмотр местности дворца Ирода В[еликого]» (Антонин (Капустин), архимандрит. Дневник за 1866 г. Библиотека ИППО, шифр И.П.П.О. Б. IV. № 853/8. с. 138, 139).

Лишь семь лет спустя (уже приобретены участки в Яффе, в Горней, на Елеоне, Мамврийский дуб) у Антонина возникла мысль прочнее закрепиться в Иерихоне. Мысль смелая, потому что еще ни один европеец не решался осесть злесь или просто купить землю. Антонин был первым. Предложений поступило несколько: «30 июля 1873. В Иерихон прибыли на закате солнца. Осмотрели место первое — к югу от башни. Весёлое и большое. Понравилось. Второе — с 1000-плодным лимоном и гранитным камнем. Третие — с виноградною лозою, покрывающею пространство в 10 саженей и дающей 40 пудов винограду. Четвертое — с рядами столбов, открытых в земле с множеством мусора уже за селением. Остановились мыслию на первом. К источнику Елисееву ехали уже в потемках. Улеглись на коврах, выпили по чарке иродовки и стали собирать разбитые долгим и стропотным путем силы» (Антонин (Капустин), архимандрит. Дневник за 1873 г. РГИА. Ф. 834. Оп. 4. Ед. хр. 1126. Л. 51).

17 августа 1873 г. драгоман РДМ Якуб Халеби и шейх деревни Силоам Хусейн Зяде (Зиаде), постоянные помощники архимандрита в земельных покупках, отправляются в Иерихон на разведку. Ситуация оказалась сложной: долина Иордана была полностью под контролем бедуинских шейхов, которые веками не считали зазорным грабить всякого мимоезжего. Халеби и Зяде в тот же вечер подверглись нападению, отделавшись, к счастью, «страхом и проколотым пикой платьем».

Антонин решил купить два участка: Хакурет аль-Бурдж («загон у башни») и Хакурет ад-Далия («с 1000-лимонным деревом») общей площадью около 22 тыс. м2 и ценой в 100 полуимпериалов. 2 сентября 1873 г. первый задаток в 20 полуимпериалов был уплачен и получено письменное свидетельство о продаже. Не дожидаясь юридического оформления сделки, Антонин начал подготовку к строительству. 14 октября Хусейн Зяде был отправлен заготавливать камень. Между тем дело с купчей затягивалось, в Иерусалиме долго не собирался меджлис. Наконец, благодаря бакшишу в 4 золотых, 19 декабря 1873 г. Антонин получает ходжет на иерихонский участок (Купчая крепость на место в Иерихоне… 14 декабря 1873 г.; см.: Россия в Святой Земле, 2000. Т. II. с. 190,191).

Следующие семь лет ушли на строительство дома и обустройство участков. Строить в Палестине было непросто. Дерева здесь нет; для строительства пригодны далеко не все виды местного камня. Значительную часть материалов (отделочные — полностью) ввозили из Европы. Рабочий день начинали, по условиям климата, в 6 часов утра, заканчивая под нестерпимым солнцем к часу дня; строительный сезон продолжался с весны до осени, исключая зимние дождливые месяцы. Из-за низкой квалификации строителей (нанятых в ближайшей деревне арабов-палестинцев) работу нередко приходилось переделывать.

Постоянной заботой было изыскание средств. Главный источник — доброхотные пожертвования. 20 ноября 1873 г. член РДМ иеромонах Вениамин (Лукьянов) принес о. Антонину 40 наполеондоров на иерихонское строительство, 17 декабря — еще 50 рублей («Отличный старец»,— записал в дневнике Антонин). И все же денег не хватало: «Постройка русской церкви на Елеоне давно остановилась, к сожалению, от недостатка средств. Наш иерихонский поклоннический приют тоже не кончен постройкой — по той же причине» (Антонин, 1876. с. 4, 5).

В целом, конечно, русский проект в Палестине исчислялся не в рублях, а в тысячах: «17 января 1880. …Вычисления на случай. Оказывается, что все места, купленные мною на Елеоне, в Силоаме, в Горней, у Дуба, в Яффе и Иерихоне обошлись в 5300 с чем-то наполеондоров, или, средним курсом, в 615 т. пиастров. Затем постройки у Дуба стоили 185 т., в Иерихоне — 125 т., на Элеоне — вероятно, 90 т., в Яффе — 60 т., что все вместе составит 460 т. Соединяя же цифру покупок с цифрою построек, получаем 1075000 пиастров! Вот как наши-то руками-то машут! А постройка стен, поправка цистерн, обработка земли, и пр. и пр.— чего все это стоило? Час пополуночи. Ветер и холод» (Антонин (Капустин), архимандрит. Дневник за 1880 г. Музей истории религии, СПб., шифр: И.П.П.О. Б. IV. № 853/22. с. 18). Согласно позднейшим данным, «[иерихонские] имения о. архимандрит покупал с 1874 г. до 1885 г. и заплатил за землю и деревья 6.000 франков. На постройку дома и цистерны им истрачено 60.000 фр.» (донесение управляющего генеральным консульством в Иерусалиме А. Г. Яковлева послу в Константинополе. Иерусалим, 26 сентября 1894 г.). В 1889 г. участок в Иерихоне вошел в состав учрежденного Антонином вакуфа (Россия в Святой Земле, 2000. Т. II. с. 213, 214).

Речь пока не о раскопках — о строительстве странноприимного дома, который стал первым европейским зданием будущего Иерихона (на современных планах города русские участки составляют его ядро и центр). Вслед за Антонином здесь появляются А. Д. Богданова, Е. И. Резниченкова, иеромонах Иоасаф (Плеханов). «С нашей легкой руки уже там и сям начинают возникать в местности именитого Иерихона домики из камыша и глины с примесью хранимого в недрах земли от времен древних строевого камня. Большею частью это русские мызы, купленные и застраиваемые нашими северными любителями и любительницами вечного и беспрерывного тепла, да еще такого, о котором самая наша жаркая пора не дает надлежащего понятия. Помоги Бог русской колонизации в земле обетований» (Антонин, 1885. с. 238-240). К новому русскому центру тянутся легендарные иорданские отшельники: «пещерница Марина», «генерал Краевский» и другие.

Русские паломники начинают чувствовать себя в Иерихоне как дома, их с каждым годом все больше. В статье 1880 г. от лица рядового паломника Антонин писал: «Изумлению многих из нас не было конца, когда мы увидели перед собою огромное каменное здание шагов в 40 длины и соразмерной ширины, разделенное, как и хевронский дворец-приют, на две половины — мужскую и женскую, с широкими сенями по середине. Чисто, светло, уютно, просторно — сказал бы я, если бы не скопилась нас, странников, целая тысяча» (Антонин, 1880. с. 5). Запись в дневнике год спустя: «4 января 1881. Пешеходство до самой равнины Иорданской. Переезд к нашему приюту. Многолюдство непомерное в доме и в саду. Просто ступить ногою негде» (Антонин (Капустин), архимандрит. Дневник за 1881 г. Библиотека ИППО, шифр: И.П.П.О. Б. IV. № 853/23. с. 4). Но в 1885 г. уже читаем: «И идя на Иордан и возвращаясь оттуда, мы отдыхали в русском приюте иерихонском, настоящем дворце, воздвигнутом нашей Духовной Миссией в глуши, какой и представить себе не можно, не видавши. В передний путь ночевали там целою тысячей человек, занявши оба этажа дома, весь сад и палисадник» (Антонин, 1885. с. 238-240).

Иерихонский сад был предметом особой гордости хозяина. «При доме есть и большой сад с маслинными, лимонными, апельсинными, гранатовыми деревьями, даже бананами, не говорю уже об огромных смоковницах и даже наших развесистых ивах. Но, что всего занимательнее, так это виноградные лозы баснословной величины. От одного корня и от одного ствола идут ветви во все стороны на пространстве 25–30 квадратных саженей, поддерживаемые кольями и образующие летом непроницаемую тень с сотней висящих над головой гроздов… Славное место! Вдобавок как раз по нему, в 5–6 шагах от дома, протекает вода, несущаяся из далекого Елисеева источника. Не я один был в восторге, отдыхая под «благосеннолиственным» лимоном, известным по всей окрестности под именем «тысячеплодного»» (Антонин, 1880. с. 5).

Постепенно Русский Иерихон начинает кормить себя сам, дом Антонина используется для налаживания добрососедских и даже международных отношений. Из дневниковых записей: «30 марта 1880. Две просьбы м[исте]ра консула американского об Иерихоне. 28 мая. Просьба америк[анского] консула об Иерихонском ночлеге кому-то. 8 января 1881. Некий турист-американец с просьбою о помещении в нашем Иерихонском доме. 12 февраля. Просьба америк[анского] консульства о 5 туристах, принятая к сведению, но не к исполнению. 13 декабря. Дозволение 4-м американцам Иерихонское. 7 марта 1883. Испанский консул с К°, просящий позволения на своей грядущей Пасхе пожить у нас в Иерихонском приюте. 13 февраля 1884. Американский консул и К°, неотвязно требующие помещения в доме нашем даже с угрозою кому-то пожаловаться на меня… 21 августа 1885. Дозволение о. Li?vin'у с К° погостить у нас в Иерихоне» (о. Li?vin — бельгийский францисканец, историк Святой Земли, в библиотеке о. Антонина имелся один из его путеводителей: de Hamme Li?vin, 1876; 1887).

Свидетельство признания Русского Иерихона — меняющееся отношение к нему Иерусалимского Патриарха и паши (губернатора). Из дневниковых записей 1885 г.: «13 января 1885. Драгоман паши с извинением, что Его Превосходительство к сожалению уже дал слово остановиться в Иерихоне у Хабеша (у абиссинцев.— Р.Б., Н.Л.), а не у нас. 18 января. Драгоман паши с благодарностью за приют в Иерихоне. 20 февраля. Патриарх ночевал в нашем приюте Иерихонском. и в восторге от всего, им там найденного. 21 февраля. Мать Мария Гладкая с благодарностью официальной от Его Блаженства и владык за прием в Иерихоне» (Антонин, (Капустин), архимандрит. Дневник за 1885 г. Музей истории религии, СПб., шифр: И.П.П.О. Б. IV. № 853/27. с. 10, 13,34).

26–27 мая 1881 г. состоялась поездка на Иордан, с ночевкой у Антонина в Иерихоне, великих князей Сергия и Павла Александровичей с их кузеном, великим князем Константином Константиновичем во время их паломничества в Святую Землю. Вновь обращаемся к дневнику: «26 мая. Спуск в равнину Иорданскую. Наш приют. Палатки в саду. Размещение гостей по комнатам. Скорый ужин. Сон на скамье под открытым небом. 27 мая. Всякого рода шум и гам, продолжавшийся всю ночь, мешал заснуть мне надлежащим образом. В 3 часа уже все были на ногах. Я, конечно, был готов ранее других и по-прежнему ехал впереди за кавасами. За мною скороход нес на палке горящую смолу. 4 планеты смотрели нам прямо в глаза. Пока доехали до Святой реки, совсем рассвело. Немедленно мы устроили плотик на воде, тот самый, который служил нам 6-го января, и начали водосвятие. Чуть мы кончили службу, из поставленной при самой воде палатки стали выбегать нагие фигуры и погружаться в Иордане. Все происходило живо и спешно… Чуть кончилось это, караван снялся с места и разделился на две партии… Оба Царевича направились в Иерихон, а Великокняжич поехал с небольшою свитою на Мертвое море… Благополучно, еще до жару, возвратились мы в свою Московию. Под тысячным деревом пили чай, и презентировали при сем публике кисть бананов, только что срезанную, в пуд весом. Затем следовал отдых на рогоже под лимонами до самого полудня, к которому возвратился и третий Великий Князь, искупавшийся вторично в Иордане… Приказ ехать домой в 4 часа. Но в самый момент отъезда его отсрочили еще на час, посвященный моей беседе с Их Высочествами наедине в их комнате, обращенной на обсуждение разных пунктов евангельской истории. Чистые, благие и святые души Царевичей пленили меня» (Антонин (Капустин), архимандрит. Дневник за 1881 г. Библиотека ИПП, шифр: И.П.П.О. Б. IV. № 853/23. с. 96, 97). В результате архимандрит получил на нужды Миссии «10 свитков с наполеонидами» (10 тыс. франков) и «умолил Их Высочества дозволить употребить их наполеоны на вывод второго этажа на Иерихонском приюте» (Антонин (Капустин), архимандрит. Дневник за 1881 г. Библиотека ИППО, шифр: И.П.П.О. Б. IV. № 853/23. с. 98).

Писатель-паломник Е. Л. Марков отмечал: «Каменный белый дом Русских Построек высится громадным, над всем владычествующим замком среди жалких землянок арабской деревушки. Он внушает к себе великое благоговение бедуинов, не видавших ничего подобного в своей дикой пустыни, и великую зависть наших одноверцев-греков, которые с ревнивой досадой смотрят на всякое утверждение в Палестине подлинной русской силы. Даже предприимчивые католики и англичане ничего не успели пока устроить в этой жалкой деревушке Рихе, нищенской наследнице былых славы и роскоши Иерихона» (1891. с. 220).

Теперь, когда дом Антонина способен принимать сотни простых богомольцев, петербургскую и зарубежную знать, пришло время укоренить созданную реальность в литургическом, сакральном пространстве. В дневниковых записях вместо предыдущих рассказов о строительстве появляется тема святынь и археологических находок. Подобно другим объектам антониновской Палестины (Елеону с древними мозаиками едва ли не времен Константина и Елены, Горней с памятью о посещении Божией Матерью праведной Елизаветы, Яффе с гробницей Тавифы, Хеврону с дубом Авраама) Иерихон включается в ткань библейского Предания (Бутова, Лисовой, 2009).


Рис.1. «Русская Галгала» — гранитный камень на антониновском участке в Иерихоне.
Фото Н. Лисового. 2009 г.

Археологам было известно, что «русское место в Иерихоне наполнено развалинами» (Олесницкий, 1878. с. 22). «Небольшая раскопка, сделанная на моих глазах о. Антонином, открыла замечательный памятник: гранитный камень в виде круга, около 10 футов в диаметре и 5 футов высоты. Вся периферия или весь обод этого громадного (к сожалению, разбитого на две части) круга испещрена яминами в палец глубины, расположенными без видимого порядка и полустертыми от времени. Когда один из моих спутников шутя спросил меня, какое имя я намерен дать этому камню, у меня случайно сорвалось с языка: Галгала. По ближайшем рассмотрении характера памятника и его местности, я больше и больше убеждался, что я был прав в своем определении, и что это место должно быть названо Галгалою или, так как оно поступило в русскую собственность, Русскою Галгалою» (Олесницкий, 1878. с. 23; Ростовцев, 1912. с. 264).

Олесницкий, к сожалению, не уточнил дату раскопок (1873 или 1874 г.). В последующем Антонин неоднократно возобновлял попытки связать святыни Русского Иерихона с ветхозаветным преданием: «7 января 1881 г. очистили Галгарьскую (six!) крипту», 30 января — «очистка галгальского камня»; 22 февраля — «чтение г-на Олесницкого о Русской Галгале до 9-ти часов» (т. е. описание раскопок в Иерихоне: Олесницкий, 1878. с. 20-41).

Летом 1900 г. Иерихон посетила группа профессоров и студентов Московской Духовной Академии во главе с ректором епископом Арсением (Стадницким), еще раз подтвердившим, что «теперешняя Ериха занимает действительно место древнего Иерихона, это отчасти доказывает открытый о. Антонином при постройке дома монолит весьма древнего происхождения» (Арсений, 1902). Особо важной представлялась Антонину связь с евангельскими событиями. Приют для паломников был им назван именем евангельского Закхея Мытаря (к 28 января 1883 г. относится «копание в саду ямы под сикомор Закхеев»).

Укоренение в Иерихоне шло параллельно и при конкуренции с его греческим церковным освоением. Великим Постом 1886 г. Патриарх Никодим освятил «греческую» иерихонскую церковь во имя Пророка Елисея (Антонин (Капустин), архимандрит. Дневник за 1886 г. Музей истории религии, СПб., шифр: И.П.П.О. Б. IV. № 853/28. с. 40), построенную на средства русских благотворительниц А. Д. Богдановой и М. М. Киселевой, с греческим «древом Закхея» на церковной аллее. Иными словами, русская археология в Иерихоне, как и в других эпизодах из жизни Антонина, по большей части была обусловлена потребностями сакральной реконструкции.

В 1882 г. в Иерихоне появился еще один церковный деятель с далеко идущими планами — афонский иеромонах Иоасаф (Плеханов; российские законы того времени не признавали монашества, принятого за границей, так что по паспорту он значился «мещанином Таврической губернии, города Алешек, Иваном Кирилловичем Плехановым»; см.: Россия в Святой Земле, 2000. Т. I. с. 256). Удачно купив на деньги паломницы и благотворительницы Е. И. Резниченковой большой участок земли, он планировал создать «Троице-Михайловский Русский общежительный монастырь в Иерихоне».

Иоасафовский участок (площадь более 15000 м2) расположен, как и антониновский, в центре современного Иерихона (улица Айн-Султан, к северо-западу от «Дворца Московийского»), примыкает к почитаемому и ныне местными жителями «древу Закхея» и богат остатками византийской эпохи. Еще в январе 1883 г. Антонин осмотрел «найденные на холме его подземные древности», отметив: «холм для покупки — всенепременно». Год спустя Иоасаф пришел к Антонину с сообщением о замечательной археологической находке. Добравшись до Иерихона, архимандрит, имевший опыт и вкус к византийским памятникам, убедился, что речь действительно идет о «мозаике отличной работы», и уже в следующий свой приход, через три дня, фотографировал мозаичный пол с помощью монаха Иосифа, которому была поручена фотомастерская РДМ.

Как считал сам Иоасаф, «оказавшиеся развалины принадлежат древней обители, что доказывают мозаический кругами пол, фундаментальные стены, малая цистерна и купель, колонны, капители, выстланные большими камнями полы и водопроводные каналы на глубине 1.5 аршина от поверхности земли» (Письмо Иоасафа…, 2000. с. 257). Яркая находка способствовала тому, что многие захотели перекупить участок. Патриарх Никодим, приезжавший в Иерихон в феврале 1885 г., «при осмотре определил 1000 наполеонов, а впоследствии изъявил 1500 наполеонов выдать иеромонаху Иоасафу, лишь бы Резниченкова строила монастырь от Патриархии для греков» (Письмо Иоасафа…, 2000. с. 257). Архимандрит Антонин не оставлял надежды приобрести участок. Елена Игнатьевна Резниченкова готова была одно время «отписать» его в завещании Духовной Миссии.

Все решил случай. Отец Иоасаф, задумав монастырь, понадеялся на русский авось и «забыл» испросить благословение у Иерусалимского Патриарха, получить санкцию РДМ и заручиться поддержкой в консульстве. Он сразу, на свой страх и риск, начал печатать и рассылать по России просительные письма и даже «Чин поминовения» от имени несуществующей обители. Исход был печален. Патриарх потребовал удаления иеромонаха из Палестины. Иоасаф обратился за помощью к ИППО, предлагая пожертвовать ему свой участок и прося заступничества перед Синодом. По ходатайству Общества иеромонах был благополучно устроен в Ярославский Толгский монастырь. 8 августа 1885 г. умерла и была похоронена в Иерихоне на участке, купленном на ее деньги, Е. И. Резниченкова (что вызвало протест Греческой Патриархии). Могила с надгробием (надпись «Здесь покоится прах рабы Божией Елены Ризниченковой, в схимонасех Евлампии. Сконч. 8 августа 1885 года») сохранилась. В следующем году участок был оформлен на вице-председателя ИППО Ф. П. Корнилова, затем (1887 г.) на Секретаря ИППО М. П. Степанова наконец, 1.06.1899 г. он был переписан на имя Председателя ИППО вел. кн. Сергия Александровича.

В 1885 г. в Святую Землю как представитель ИППО был направлен Д. Д. Смышляев (1828-1893) — строитель двух главных архитектурных ансамблей Общества в Иерусалиме, Сергиевского и Александровского подворий, земский деятель, ученый-краевед, автор книг «Синай и Палестина» (1877), «На пути к Синаю» (1878) и др.; член-учредитель Палестинского Общества (1882 г.) и его уполномоченный в Пермской губернии. Его научные и издательские интересы были связаны с уральским краеведением и изучением Святой Земли.

Радушно принятый архимандритом Антонином, Смышляев жадно впитывал новые впечатления. 18 ноября 1885 г. состоялась первая загородная совместная экскурсия (отец Антонин на лошади, его помощник Я. Е. Халеби и Смышляев на осликах) в старый арабский Айн-Карем или новую православную Горнюю, где «разбросаны в полугоре веселые белые домики, церковь с колокольней и две гостиницы русского поселка» (Смышляев, 1890. с. 45). 12 февраля 1886 г.: «В Иерихоне обнаружил целую русскую колонию. Кроме превосходного дома о. Антонина я нашел там дома и сады Иоасафа (Плеханова), Богдановой, Сушковой… Купчиха Киселева построила церковь, которую на второй неделе поста Патриарх приедет освящать. Церковь очень хорошенькая. Образа все писаны в России, где и иконостас делан. Землею Плеханова заведует крестьянин Ярославской губернии Иван Андреевич Рыков. Земля превосходная, в воде недостатка нет. Построено два здания, из которых одно заключает 10 келий. Есть интересные остатки древних зданий, мозаичных полов, много драгоценных для археологии находок» (Письмо Д. Д. Смышляева к В. Н. Хитрово.— АВП РИ. Ф. РИППО. Оп. 873/1. Д. 18. Л. 147).

Осенью того же года Совет ИППО ставит перед Смышляевым задачу: «при первой возможности приступить (на иоасафовском участке в Иерихоне.— Р.Б., Н.Л.) к научным раскопкам», на что выделено 1500 руб. Совет предписывал «все место очистить до скалы или до построек», а найденные вещи: «громоздкие оставить на месте находки, мелкие перевезти в Иерусалим и поставить в особое помещение (начало нашего будущего Иерусалимского музея)». По мере раскопок предполагались фотофиксация и подробное описание найденных предметов (Письмо М. П. Степанова…, 2000. с. 481-484).

16 марта 1888 г. Смышляев писал Секретарю ППО М. П. Степанову: «23 марта предполагаю выехать в Иерихон с Франгиа для производства предположенных раскопок» (АВПРИ. Ф. РИППО. Оп. 873/1. Д. 22. Л. 18об.). И три недели спустя: «Древние вещи, бронзовые и глиняные, вырытые еще при Иоасафе, будут доставлены в Иерусалим, и так как они очень интересны, то я сделаю с них фотографии, которые и вышлю Вам» (Письмо Д. Д. Смышляева к М. П. Степанову от 12 апреля 1888 г. АВПРИ. Ф. РИППО. Оп. 873/1. Д. 22. Л. 42). К сожалению, в документах не сохранилось прямых указаний, провел ли Смышляев намеченные раскопки. Скорее всего, нет. Все его силы и время отнимало строительство иерусалимских подворий, и в Петербурге, видимо, это понимали.

Но про Иерихон не забыли: в 1891 г. археологические разведки на иоасафовском участке продолжила научная экспедиция ИППО под руководством Н. П. Кондакова, прошедшая по маршруту Константинополь — Афины — Бейрут -Гауран — Заиорданье — Иерусалим. Экспедиция провела в Иерихоне два дня, посвятив их «осмотру местности древнего города, столь замечательной в различном отношении, и посещению некоторых окрестных мест, особенно Сорокадневной горы с ее пещерными церквами» (Кондаков, 1904. с. 136). Наибольший интерес для археолога-византиниста, считал Кондаков, представляет «местность, занятая самим (теперешним) Иерихоном с его многочисленными садами и обширнейшими плантациями». Опровергая скептические оценки многих тогдашних исследователей, он писал: «Достаточно посетить сад Русского приюта Миссии, в котором его знаменитый основатель, радевший о древностях Святой Земли, известный и высокопочитаемый отец архимандрит Антонин сохранно собрал все остатки и самые маленькие кусочки древности, чтобы убедиться в одном: почва Иерихона богата древностями и именно христианскими. Город Ирода не пропал, но пошел на украшение нового христианского Иерихона, в котором было, считая с окрестностями, такое обилие монастырей в V–VI вв., какое было разве в окрестностях Иерусалима» (Кондаков, 1904. с. 136).

Когда экспедиция отправилась в Иерусалим, ее участник Я. И. Смирнов 12–21 ноября 1891 г. провел полевые работы на иоасафовском участке. Это были первые самостоятельные раскопки молодого 22-летнего ученого. Много лет спустя Н. П. Сычев в поминальной речи (1919 г.), говоря о Я. И. Смирнове как «глашатае идеи единства мировой цивилизации и особой роли Востока в образовании ее начал», подчеркнет: «Это сказалось уже в одной из начальных его работ, безымянно помещенной в виде особой главы в труде его учителя «Путешествие по Сирии и Палестине»» (цит. по: Климанов, 1999. с. 472).

Я. И. Смирнов писал в отчете: «Сад, принадлежащий Палестинскому Обществу, как и окружающие его сады и пустыри, лежит на месте древнего города, простиравшегося к югу до оврага, на краю которого стоит приют архимандрита Антонина. На значительном пространстве обнаруживаются следы разрушенных домов; на пустырях видны небольшие холмики, образовавшиеся от развалившихся зданий, на одном из них лежит база колонны; в садах при работах находят стены, иногда сложенные из больших, хорошо отесанных камней. В саду греческих монахов, соседнем (с запада) с садом Общества, кроме остатков здания с классическими орнаментами, найдена часть мозаичного пола, к сожалению нерасчищенного. Стены, сложенные из больших камней, обнаружены были как в саду, примыкающем с юга к саду Общества, так и в южной части сада Общества. В северной части сада в дверях четыреугольного здания найдены были садовником два бронзовых креста, хранящихся в Иерусалимском подворье. Но теперь под грядами не видно стен в южной и северной частях сада…. У края сада земля вынута большой широкой квадратной канавой для фундамента предполагавшейся церкви. В южной части выемки найден был мозаический пол и древняя стена с северной части… В разных местах прежним владельцем найден был ряд глиняных и бронзовых вещей, хранящихся в Иерусалимском подворье Общества» (Кондаков, 1904. с. 137,138).

Иоасаф и Антонин полагали, что найденная мозаика принадлежит остаткам древневизантийского храма. Эту версию взялся проверить Я. И. Смирнов. Работы «начаты были около мозаики с запада, в надежде найти в этом направлении продолжение ее, если бы пол принадлежал действительно церкви; расчищалась сама мозаика и пространство к востоку от нее, где должен был бы находиться алтарь. Но скоро обнаружилось, что никаких оснований предполагать на исследуемом месте церковь не существует. Мозаика сильно пострадала: уцелело по-видимому менее половины ее» (Кондаков, 1904. с. 137. 138). Как отмечал Смирнов, «по рассказам лиц, видавших работы прежнего владельца сада, где-то около дома садовника находится другой мозаичный пол: указывали на примыкающий к дому хлев, но разведки обнаружили там лишь помост из черепичных плиток» (Кондаков, 1904. с. 141).

Н. П. Кондаков считал, что для изучения «наиболее интереса представляют остатки христианских базилик на месте Русского приюта (антониновский участок.— Р.Б., Н.Л.); между этими остатками несколько капителей принадлежат еще веку Константина» (1904. с. 136), но исследований на данном участке не проводилось со времен Антонина.


Рис. 2. Мозаика с эпитафией игумена Кириака. Часовня Иоанна Предтечи на антониновском участке.
Современный вид. Фотоархив Русской Духовной Миссии в Иерусалиме

В статье о русской археологии в Палестине М. И. Ростовцев, остановившись подробно на «близких его сердцу открытиях, сделанных в Тивериаде на городском участке, принадлежащем Миссии» (участок с «домом над сводами», приобретенный о. Антонином в 1879 г.), охарактеризовал находки в Иерихоне как «не менее интересные» (1912. с. 263). Он также счел более перспективным антониновский участок, где «раскопки еле начаты и уже брошены, а частью даже застроены, причем плана открытых сооружений,— вероятно, большой базилики — не сделано». А раскопки эти имели бы особое значение, поскольку «точно известны и имя основателя, и дата основания, и отношение его к иерусалимским святыням» (имеется в виду византийская мозаика с надгробной надписью ктитора. игумена Кириака, † 11.12.566). «Чертежи церкви иерихонской» начал готовить еще Антонин (дневник от 7 июня 1881 г.), но часовню над мозаикой построили лишь тридцать лет спустя, между 1904 и 1912 гг. (Россия в Святой Земле, 2000. Т. II. с. 144). Убеждение М. И. Ростовцева в том, что «русское подворье и церковь основаны на месте монастыря и церкви VI в.» (1912. с. 264), актуализирует вопрос нового археологического исследования.


Рис.3. Мозаика в храме св. апостола Андрея на коптском участке в Иерихоне.
Фото Н. Лисового, 2009 г.

Последние по времени дореволюционные документы, содержащие сведения о русских участках в Иерихоне,— отчет контролера Синода М. Я. Дьяконова о состоянии РДМ (1914 г.) и доклад управляющего подворьями ИППО в Палестине П. И. Ряжского (1915 г.). По отчету Дьяконова (Россия в Святой Земле, 2000. Т. II. с. 136), РДМ в 1914 г. «в Иерихоне — на старом антониновском участке, для паломников, идущих в Иордан, имеется довольно поместительное подворье, состоящее из каменного двухэтажного дома, навеса для столовой и кухни с кипятильниками». Дьяконов отметил наличие в РДМ «музея древних вещей, частью оставшихся еще от покойного архимандрита Антонина, а частью поступивших при архимандрите Леониде. Большинство этих вещей найдено при раскопках в Иерусалиме и других местах Палестины, во время производства построек, а часть пожертвована разными лицами. Музей помещается в двух комнатах и размещен плохо. Кроме него есть еще маленькие собрания палестинских древностей в Елеонской общине, в Иерихонском, Хевронском и Тивериадском приютах. Все эти древности требуют разборки, описания и надлежащего размещения в одном нарочитом музее» (Россия в Святой Земле, 2000. Т. II. с. 162). В докладе П. И. Ряжского от 9 июня 1915 г. значится иоасафовский участок «в селении Иерихон (Ариха), мерою в 11 дунумов старой меры, с садом, с живой изгородью» (Ряжский, 2000. с. 301). Участок относился к разряду недвижимостей ИППО, которые, как и знаменитое Сергиевское подворье, были по документам записаны на имя Председателя Общества вел. кн. Сергия Александровича.

В одном из ближайших номеров «Российской археологии» мы дадим полный обзор сведений об участках Русской Палестины, представляющих археологический интерес. Они важны для исследований, необходимость которых для решения поставленных еще в XIX в. вопросов очевидна. Если эти материалы привлекут внимание специалистов и помогут начать новый этап работ в Иерихоне — авторы будут считать свою задачу выполненной.
___________
Примечания

[1]. В последние годы Совет ИППО и Председатель Общества С.В. Степашин совместно с Министерством иностранных дел РФ активно работают над возвращением российских недвижимостей в Израиле. В Иерусалиме России возвраещено Сергиевское подворье; Палестинская Национальная Администрация передала три земельных участка в Иерихоне. В октябре 2008 г. Институт археологии РАН принял участие в осмотре этих участков и пришел к заключению о важности проведения полномасштабных раскопок на них (см. отчет Л. А. Беляева в данном номере). Надеемся, что их археологическое изучение и дальнейшее освоение станет достойным вкладом России в празднование 100 веков истории старейшего на Земле города. О полученных результатах см. раздел сайта ИППО в XXI веке - Проекты - Раскопки в Иерихоне

Список литературы

1. Антонин (Капустин), архимандрит. Из Иерусалима (состояние умов; не оправдавшиеся опасения; закрытие больницы и недостройка церкви [на Елеоне] и приюта [в Иерихоне]) // ЦВ. 1876. № 32.
2. Антонин (Капустин), архимандрит. Из Иерусалима (зима; праздник Рождества Христова и Богоявления; молебствия) // ЦВ. 1880. № 5.
3. Антонин (Капустин), архимандрит. Из Иерусалима. (Впечатления поклонника. Письмо в редакцию) // ЦВ. 1885. № 14.
4. Арсений (Стадницкий), епископ. В стране священных воспоминаний. Сергиев Посад, 1902.
5. Беляев Л. А. “Религиозная археология” в русской и зарубежной исторической науке // ППС. Вып. 100. М., 2003.
6. Беляев Л. А. Традиция русских археологических исследований в Святой земле // ППС. Вып. 105. М., 2007.
7. Беляев Л. А., Масиель Санчес Л. К. Иерихон // Православная энциклопедия. Т. 22. М., 2009 (в печати).
8. Бутова Р. Б., Лисовой Н. Н. Формирование сакрального пространства Русской Палестины (по материалам дневника архимандрита Антонина Капустина) // Религии мира. История и современность. 2008. М., 2009 (в печати).
9. Каминский В. К. Воспоминания поклонника Святого Гроба. СПб., 1859.
10. Климанов Л. Г. Я. И. Смирнов: из рукописного наследия // Рукописное наследие русских византинистов в архивах Санкт-Петербурга. СПб., 1999.
11. Кондаков Н. П. Археологическое путешествие по Сирии и Палестине. СПб., 1904.
12. Лисовой Н. Н. Архимандрит Антонин (Капустин) – исследователь синайских рукописей. (По страницам дневника) // Церковь в истории России. Сб. 4. М., 2000.
13. Лисовой Н. Н. Русское духовное и политическое присутствие в Святой Земле и на Ближнем Востоке в XIX – начале XX в. М., 2006.
14. Лисовой Н. Н., Платонова З. И., Савушкин В. А. Сводный каталог русских недвижимостей в Святой Земле // Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Т. I. М., 2000.
15. Марков Е. Л. Путешествие по Святой Земле. Ч. 1. СПб., 1891.
16. Муравьев А. Н. Письма с Востока. Ч. II. 1849–1850 гг. М., 2005.
17. Муравьев А. Н. Путешествие ко святым местам в 1830 году. М., 2007.
18. Норов А. С. Путешествие по Святой Земле в 1835 году. М., 2008.
19. Олесницкий А. А. Святая Земля. Отчет по командировке в Палестину и прилегающие к ней страны. 1873–1874. Т. 2. Киев, 1878.
20. Письмо иеромонаха Иоасафа (Плеханова) к В. Н. Хитрово от 10 сентября 1885 г. // Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Т. I. М., 2000.
21. Письмо М. П. Степанова к Д. Д. Смышляеву. 15 октября 1886 г. // Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Т. I. М., 2000.
22. Поливанов Н. П. Дневник 1861 г. // Румановская Е. Л. Два путешествия в Иерусалим в 1830–1831 и 1861 годах. М., 2006.
23. Россия в Святой Земле. Документы и материалы / Сост., вступит. статья и ком. Н. Н. Лисового. Т. I, II. М., 2000.
24. Ростовцев М. И. Русская археология в Палестине // Христианский Восток. 1912. Т. 1. Вып. III.
25. Ростовцев М. И. Палестина в наше время // Гермес. 1913. № 1, 2..
26. Ряжский П. И. Доклад по вопросу об укреплении недвижимых имуществ ИППО в Сирии и Палестине // Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Т. I. М., 2000.
27. Скалон Д. А. Путешествие по Востоку и Святой Земле в свите великого князя Николая Николаевича в 1872 году. М., 2007.
28. Смирнов Я. И. Археологические разведки в Иерихоне на месте Палестинского Общества, произведенные от 12-го по 21-е ноября 1891 года // Кондаков Н. П. Археологическое путешествие по Сирии и Палестине. СПб., 1904.
29. Смышляев Д. Д. Воспоминания о Востоке. Пермь, 1890.
30. Софония (Сокольский), епископ. Поездка из Иерусалима на Иордан в 1850 году. Одесса, 1865.
31. Хожение игумена Даниила в Святую Землю в начале XII в. / Отв. ред. Г. М. Прохоров. СПб., 2007.
32. Augustinovic A. Gerico e Dintorni. Guida. Gerusalemme, 1951.
33. Liévin de Hamme. Guide-Indicateur des Sanctuaires et Lieux historigues de la Terre-Sainte. 1. 1876. Ibid.
34. Liévin de Hamme. Das heilige Land und seine Heiligthümer. Meinz, 1887.
35. New Encyclopedia of Archaeological Excavations in the Holy Land. V. 2. Jerusalem; N.Y., 1993.
36. New Encyclopedia of Archaeological Excavations in the Holy Land. V. 5. Jerusalem; Washington, 2008.
37. Ovadiah A. Corpus of the Byzantine Churches in the Holy Land. Bonn, 1970.

Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ, проект № 08-01-00184а.

Бутова Р.Б., кандидат исторических наук
Лисовой Н.Н., доктор исторических наук, кандидат философских наук

Статья опубликована в журнале "Российская археология". 2009, № 3 Июль-Сентябрь, C. 153–161 в рубрике «История науки»
© 2009 г. Р. Б. Бутова*, Н. И. Лисовой**
*Императорское Православное Палестинское Общество, Москва
**Институт российской истории РАН, Москва

Тэги: археология, Иерихон, иоасафовский участок ИППО

Ещё по теме:

Пред. Оглавление раздела След.
В основное меню