RSS
Написать
Карта сайта
Eng

Россия на карте Востока

Летопись

13 июля 1885 Патриарх Иерусалимский Никодим официально уведомил, что благословляет открытие семинарии ИППО в Назарете

14 июля 1914 председатель ИППО вел.кнг. Елизавета Федоровна прибыла в паломничество в Белогорский монастырь

15 июля 1823 пожар сильно разрушил римскую базилику св. Павла вне стен, где покоятся мощи апостола Павла, в ее восстановлении помогала Россия

Соцсети


стр. 2 из 4

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

У  Пилата. Перистиль дворца Ирода Великого. Две стены, сходящиеся под прямым углом  в  глубине  сцены.  В  правой  стене  две  двери: первая, ближайшая к зрителю,  на  судейский помост (лифостротон или гаввафу), заперта до явления двадцатого;  вторая  дверь  во  внутренние  покои  Пилата. В левой стене, по середине,  закрытая  занавеской  третья  дверь,  ведущая к выходу из дворца.

Между  дверьми  в  правой  стене ниша с мраморной статуей. Отступя от стен и параллельно  им  идет  колоннада из нескольких колонн, на которых утверждено перекрытие,  образующее  навес  над  проходом между стенами и колоннами; пол этого  прохода  выше  уровня  сцены  на  четыре мраморные ступени, ведущие к каждой  из  трех  дверей.  Проход  слева  ведет к Прокуле, а справа в другие покои.  По  середине  мраморного мозаичного пола фонтан. Отверстие в потолке затянуто   легкой  тканью,  сквозь  которую  сверху  проходит  свет  Богатая обстановка:  ложе,  столы,  кресла, скамьи, мраморы, бронза, вазы с цветами, курильницы, светильники, ковры, дорогие ткани. Предрассветный сумрак.

Явление первое
(Лия, одна, сидит на мраморной скамье и вытирает серебряный кувшин. Вбегает Александр, сильно встревоженный.)

                                  Александр

                       О, ясный свет моих очей! О, Лия!

                           Лия (пугливо озираясь).

                       Потише, Александр! Остерегайся!

                                  Александр

                       Нет никого! О, Лия дорогая!
                       Всю ночь я глаз не мог сомкнуть в волненьи…
                       Я и теперь еще дрожу за нашу
                       Любовь… Недоброе грозит ей что-то!

                                     Лия

                       Мой Александр! О, как страшат меня
                       Твои слова! В чем дело? Что случилось?

                                  Александр

                       Вчера, лишь я успел тебе признаться,
                       И в роще Гефсиманской голоса
                       Так напугали нас, ты обещала
                       Свиданье мне в другом пустынном месте.
                       Туда, я видел, поспешила ты.
                       Я за тобой поодаль шел, чтоб вместе
                       Не подглядели нас. И, вдруг, толпа
                       Мне преградила путь. То были слуги
                       Первосвященника. И их узнал
                       При свете факелов. Не видно было,
                       Кого вели они; но рассмотрел
                       Я римских воинов. На меди шлемов
                       И лат играли месяца лучи
                       И пламень светочей. Шли эти люди,
                       Кто с кольями, а кто с мечами… Лия,
                       Зачем ты не сдержала обещанья
                       Мне подарить хоть несколько мгновений
                       В глуши. Иосафатовой долины?
                       Зачем у моста чрез поток Кедронский,
                       Под старым кипарисам у гробницы
                       Меня не дождалась ты?

                                     Лия

                       Там ждала я,
                       Но шум толпы послышался за мной:
                       Я испугалась и бежать пустилась.
                       Зачем нам помешали! Ах, зачем
                       Ты не нагнал меня, мой Александр!

                                  Александр

                       Потише, Лия! В доме спят. Потише!

                                     Лия

                       Не позабуду я вчерашней ночи!
                       И лунный свет, и тень маслин ветвистых,
                       Журчанье струй и жданное так долго
                       Твое, мой милый, первое признанье,
                       Все это сном мне кажется теперь!

         (Из третьей двери, не замечаемая ими, показывается Иоанна.)

                       Но счастье, как всегда, не полно: если б
                       Мы в нем могли Учителю открыться!
                       О, дорогой Учитель! Он так добр,
                       И милостив, и кроток, и приветлив!
                       О, если бы за нас Он помолился
                       И брачный наш союз благословил!

                                  Александр

                       Но, Лия милая, ты позабыла,
                       Что для рабов не существует брака.
                       В неволе ты одна моя отрада!
                       Вплоть до вчерашней ночи мы с тобой
                       Почти не говорили. Только взором
                       За каждым я твоим следил движеньем.
                       Как благодарен я и этой ночи,
                       И нежному весны благоуханью,
                       И нашей встрече в одинокой роще
                       Невольно вылилось мое признанье…
                       Меня не оттолкнула ты, о, пальма
                       Иерихона, роза Энгадди!

                                     Лия

                       О, дорогой, о, милый мой! О, розан
                       Сарона! Стройный кедр ливанский мой!


Явление второе

                Иоанна (неслышно приблизившись, за их спиной).

                       Привет мой вам, друзья!
                 (Они в испуге вскакивают. Начинает светать.)
                                 Надеждам светлым
                       Доверчиво душой вы отдались;
                       Любовь, как солнце, взор вам ослепила
                       И вас зовет в заманчивую даль…
                      (Замечает кувшин и рассматривает.)
                       Что за изящество! Как здесь сказалась
                       Искусного художника работа!
                       [Чеканить так способен лишь один
                       Среброковач Димитрий из Ефеса
                       Иль знаменитый Зенодор Арвернский].
                       Хотя языческий, но все ж прекрасный
                       Здесь миф изображен: Амур крылатый,
                       Влюбленный юноша; а вот Психея -
                       Бессмертная душа, его подруга.
                       Но я б сказала: Александр и Лия.
                       Друзья мои! Невольно услыхала
                       Я исповедь доверчивой любви.
                       Я обладаю нежной вашей тайной.
                       За то, что мной похищена она,
                       Я заплачу вам помощью своею:
                       У Прокулы я буду хлопотать,
                       Чтоб вам Пилат свободу дал.

                                  Александр

                                 Господь
                       Вознагради тебя!

                                     Лия

                                 О, госпожа!
                       Всевышний Бог воздай тебе сторицей
                       За милости твои!

                                    Иоанна

                                 Моя душа
                       Скорбит за соплеменников несчастных,
                       Которым рабство выпало в удел.
                       И все сыны Израилевы стонут,
                       Подавлены языческим ярмом;
                       Но в доме у себя свободен каждый,
                       А вы, друзья, и дома лишены!

                                  Александр

                       Не по пусту, конечно, в этот дом
                       К язычникам ты, госпожа, приходишь
                       В столь ранний час. Заблещет скоро солнце;
                       Уже над алтарем Господня храма
                       Восходят к небу облаком густым
                       Клубы курений сладких фимиама
                       И жертвы утренней священный дым.
                       Сейчас звенящей меди трубным звуком
                       Левиты возвестят великий день,
                       Когда опресноки, пасхальный агнец
                       И травы горькие напомнят нам
                       О годовщине бегства из Египта.
                       Мы в этот день должны себя беречь
                       От оскверненья. Как же в дом неверных
                       Сегодня входишь ты?

                                    Иоанна

                                 Мы в Галилее
                       Уже давно отстали от закона.
                       У Ирода в его Тивериаде
                       В довольстве мы и роскоши живем,
                       Придерживаясь больше римских нравов,
                       Чем Моисеева завета. [Только
                       На праздник Пасхи в Иерусалим
                       Четверовластник Ирод приезжает
                       Израилеву Богу поклониться.]
                       — За мной послала ваша госпожа…

                           (Слева входит Прокула.)


Явление третье

                                   Прокула

                       Ты здесь уж, Иоанна! Как я рада,
                       Что поспешила ты. Недобрый сон
                       Меня измучил этой долгой ночью.
                       Как будто в местности пустынной, дикой
                       Я в сумерки бреду. И вот, вдали
                       Мерцает свет. Гляжу — и Иисуса
                       Знакомый дивный образ узнаю.
                       И тихо, еле слышно издалека
                       Доносится ко мне Его призыв:
                       — „Иди за мной!“ — Бегу я, что есть духу,
                       [Но тернии и каменные глыбы
                       Мне ранят ноги, преграждая путь;
                       Я все ж бегу, не замечая боли.]
                       Светлее, ярче образ, ближе, ближе,
                       Совсем уж близко, вот Он, в двух шагах,-
                       [Я выбилась из сил, но настигаю…]
                       Вдруг — пропасть предо мной; внизу, на дне,
                       [Так глубоко, что взором не измерить,
                       Во тьме кипит, бурлит, шипит и воет]
                       Потока бурного водоворот,
                       А с берега другого, издалека
                       Зовет и манит светлый образ вновь.
                       Сквозь шум стремнин опять я голос слышу:
                       — „Иди за Мной!“ — Мечусь в тревоге смертной
                       Я, как безумная, по краю бездны.
                       Вот ринулась… Лечу стремглав в пучину
                       И — просыпаюсь…

                                     Лия

                                 Это вещий сон!

                                   Прокула

                       И трижды мне он снился этой ночью.

            (Из третьей двери входит Иосиф, сильно взволнованный.)


Явление четвертое

                                    Иосиф

                      Послушай, Прокула, твоим желаньям
                      Пришел я с вестью: в роще Гефсиманской
                      Минувшей ночью схвачен Иисус.

                                   Прокула

                      Предчувствие меня не обмануло!

                                    Иоанна

                      О, если б я могла тебе не верить!
                      — Учитель дорогой!

                                     Лия

                                 И не найдется
                      В Израиле заступника Ему?

                                  Александр

                      О, если б мне иметь Самсона силу!
                      Так вот кого вела перед собой
                      Толпа, что мне дорогу преградила!

                                     Лия

                      Теперь понятно, от какой толпы
                      Я ночью, испугавшись, убегала.

             (Солнце взошло. За сценой издали слышны доносящиеся
                        из храма звуки труб левитов.)

                                    Иосиф

                      Мужайтесь! — Слышите, трубят левиты.
                      К бессмертному Творцу на небесах
                      С молитвою прибегнем в час рассвета.
                      Мы на земле беспомощны и жалки.
                      Приклонит ухо к нам Он в день печали
                      И заступленье с помощью пошлет.
                     (Иоанна и Лия становятся на колени.)

                                    Иосиф

                           Боже, всесильной рукою
                           Столько творящий чудес,
                           Ты засветил над землею
                           Светлое солнце небес.
                                Боже, не только нам в очи
                                Солнечный свет Ты пролей, -
                                В сердце, где сумерки ночи,
                                Так же да будет светлей!

                                    Иоанна

                           Дай мне не быть малодушной,
                           Дай мне смиренной душой
                           Быть неизменно послушной
                           Воле Твоей пресвятой.
                                Дай мне в часы испытанья
                                Мужества, силы в борьбе!
                                Дай мне в минуту страданья
                                Верной остаться Тебе!

                                     Лия

                           Солнца лучом озаривший
                           Смертные очи мои,
                           Дай мне, людей возлюбивший,
                           Непрестающей любви!
                                В небе во след за ненастьем
                                Солнцу велевший сиять,
                                Сердца избранника счастьем
                                Дай мне всю жизнь озарять.

                        Александр (преклоняя колени).

                           Первыми солнца лучами
                           Ночи рассеявший тьму,
                           Чистыми дай нам сердцами
                           Имени петь Твоему.
                                Труд повседневный, усердный,
                                Нами творимый в любви
                                Солнцем Твоим, Милосердный
                                Господи, грей и живи!
                                  (Встают.)

                                   Прокула

                           Утра ль заря золотая,
                           Солнце ли юного дня,
                           Тайна ль молитвы святая
                           Чудно волнуют меня?
                                Сердце полно умиленья…
                                Что это? Слезы в глазах?
                                — Слышны ль земные моленья
                                Там в голубых небесах?

                               Иосиф (Прокуле).

                      Ужасное свершилось: Иисуса
                      Судили в эту ночь в синедрионе,
                      И к смертной казни Он приговорен.

                                   Прокула

                      Не даром этот сон мне снился страшный!

                                    Иосиф

                      Синедрион с восходом солнца снова
                      Сегодня созван. Наш закон велит,
                      Чтоб смертный приговор был через сутки
                      Вновь обсужден. Но судьям невтерпеж
                      Так долго ждать: они хотят сегодня ж,
                      До наступленья праздника, добиться
                      Над Иисусом казни. Нет сомненья,
                      Что тот же постановят приговор.

                                   Прокула

                      Еще поспорим мы с синедрионом!
                      Над неповинностью великий Рим
                      Не утверждает смертных приговоров. -
                      Но в сердце все ж волненье и тревога…
                       (Из второй двери входит Пилат.)


Явление пятое

                                    Пилат

                      Я вижу, оскверненьем не страшит
                      Вас дом язычника! Пред самой Пасхой
                      Встречаю вас у Прокулы в гостях.

                                    Иосиф

                      Нарушить заповедь одну мне должно,
                      Чтоб высшую, другую соблюсти.
                      Предвечный Бог любить повелевает
                      Нам ближнего, как самого себя.
                      И та любовь сюда меня приводит.
                      Я госпожу пришел предупредить,
                      Что, ослепленный завистью и злобой,
                      Синедрион великий, к лютой казни
                      Приговорив Невинного, к тебе
                      Его на суд представит в это утро.

                                    Пилат

                      Кто Он такой?

                                    Иосиф

                                 О нем не раз, наверно,
                      Слыхал ты: Иисусом Он зовется.

                                   Прокула

                      Конечно, Понтий, ты не утвердишь
                      Их приговора. Может ли закон наш
                      Невинного карать!
                     (Из второй двери входит центурион.)


Явление шестое

                                  Центурион

                                 Из Кесарии
                       Явился вновь назначенный префект
                       Когорты. Два трибуна легиона
                       С ним вместе прибыли. Они недавно
                       Из Рима присланы к нам в Иудею.
                       Предстать хотят все трое пред тобою.

                               Иосиф (Иоанне).

                       Долг ближнего исполнен, Иоанна.
                       Здесь делать больше нечего. Пойду.

                                    Иоанна

                       Идем. Пора мне к мужу, в Маккавейский
                       Дворец. Теперь не в пору наше здесь
                       Присутствие. Простите!

                                   Прокула

                       До свиданья!

            (Иосиф и Иоанна уходят в третью дверь. Александр и Лия
                   за ними. Прокула уходит налево, к себе.)


Явление седьмое

                                    Пилат

                     Проси сюда префекта и трибунов.
                     — Центурион, мой верный сослуживец,
                     Не выношу я этих гордецов
                     Сенаторов надменное сословье,
                     Знать золотая, баловни судьбы!
                     Им счастие дается без усилья.
                     До них далеко всадникам, второму
                     Сословью, нам, и потом и трудом
                     Добившимся чинов, наград и званий! -
                     Ты знаешь, старый боевой товарищ,
                     Как трудно пролагать себе дорогу!
                     И помнишь время прошлое, когда
                     Вступали в Риме, в юные мы годы,
                     В блестящие ряды преторианцев.

                                  Центурион

                     Начальник их, друг кесаря, Сеян,
                     Всесильный временщик, тебя заметил…

                                    Пилат

                     Он, как и я, из всадников. На мне
                     Сказалося его благоволенье.

                                  Центурион

                     [В трибуны он тебя провел…

                                    Пилат

                                 А позже
                     В префекты был я им произведен
                     В столице Сирии — Антиохии…]

                                  Центурион

                     Тебя-то он заметил; ты нередко
                     Сеяну попадался на глаза.
                     Меня ж Фортуна только обходила…
                     И вечно быть центурионом мне!

          (За сценой справа, сперва издали и тихо, и все громче шум
                            приближающейся толпы.)

                                    Пилат

                     Не унывай, служивый! Я Сеяна
                     И за тебя успею упросить;
                     Терпи и жди, и тоже выйдешь в люди…
                              (Входит Прокула.)


Явление восьмое

                             Прокула (тревожно).

                     Что там за шум?

                                    Пилат

                     Узнай, центурион.
            (Центурион уходит во вторую дверь и впускает префекта
                              и двух трибунов.)


Явление девятое

                                    Пилат

                     Приветствую вас, воины, с приездом!
                     Давно ль из Рима вы?

                                   Префект

                                 Александрйский
                     Большой корабль недели две назад
                     Доставил нас в Египет из Путёол.
                     Туда, как и оттуда, к нам Нептун
                     Был милостив: лазурной пеленою
                     Покоилось и нежилося море,
                     Играя в вешнем золоте лучей.
                     В корму Эол, надувши щеки, веял;
                     Дней в двадцать плаванья до Кесарии…
                          (Центурион возвращается.)


Явление десятое

                                  Центурион

                     Первосвященники и старшины
                     Со всем синедрионом собралися
                     Сейчас перед Преторией. Они
                     Какого-то с собою Иисуса
                     На суд твой привели. Войти сюда
                     Нельзя уговорить их: оскверненьем
                     Языческий им угрожает дом.
                     Они тебя к ним выйти просят.

                                    Пилат

                                 Как бы
                     Не оскверниться мне дыханьем скверным
                     Нечистых уст еврейских!

                                   Прокула

                                 Сердце ноет,
                     Душа болит! О, как меня волнует
                     Суд, предстоящий Иисусу.— Понтий,
                     Будь тверд на этот раз, я умоляю.

                                    Пилат

                     Ужели в твердости моей сомненье
                     Есть у кого-нибудь.— Я не пойму,
                     Что так тебя волнует и тревожит!
                     Ждет моего суда еврей какой-то:
                     Когда невинен Он, Его на волю
                     Я отпущу; а если смертной казни
                     Достоин,— повелю казнить. Одним
                     Презренным иудеем меньше будет…
                            (Префекту и трибунам.)
                     Вот жизнь моя в проклятом этом крае!
                     Здесь, что ни день — докука и забота;
                     Об отдыхе нельзя и помышлять.
                     — Служебный долг зовет.— Вам поручаю
                     Беседою развлечь мою супругу.
             (Уходит во вторую дверь направо. Центурион за ним.)


Явление одиннадцатое

                                   Префект

                      Благодарить богов должны бы гости
                      Твои, что неудачу потерпел
                      Старик Север Цецина: представлял он
                      В сенате, чтоб прокураторам провинций
                      Законом было впредь воспрещено
                      Брать жен своих с собой. Когда б в сенате
                      Прошел такой закон, не испытали б
                      Мы ласки твоего гостеприимства.
                        (Шум толпы за сценой справа.)

                  Прокула (рассеянно, прислушиваясь к шуму).

                      Да, в самом деле. Может быть… Конечно…

                                  2-й трибун

                      Когда б всех прокураторов супруги
                      Подобны были нашей госпоже,
                      Прекрасной Прокуле, тогда Северу
                      Сенат тревожить не было б нужды.

                                   Префект

                      Север имел в виду жену Пизона,
                      Наместника Сирийского, Планцину.
                                (Шум стихает.)

                                     1-й

                      Планцина и Пизон! Да не они ли
                      Тринадцать лет назад в Антиохии
                      Наследника Тивериева трона -
                      Германика коварно отравили?

                                   Префект

                      Да, то они. Повсюду в те года
                      Недобрые про них ходили слухи.

                                     1-й

                      Планцина гордая была не прочь
                      В дела правленья вмешиваться; было
                      У ней пристрастье к войсковым ученьям.
                      Подчас ее видали окруженной
                      Толпою воинов простых; они
                      Пред нею не стеснялись. Все водилась
                      Она с центурионами.
                       (Опять голоса за сценой справа.)

                      Прокула (с напускной веселостью).

                                 Забавно!

                                     2-й

                      Матроны любят узы порывать,
                      Что женщине назначены природой…

                                     1-й

                      Одни во всем вооруженьи в бой
                      Вступают с гладиаторами в цирке…
                              (Голоса смолкают.)

                                     2-й

                      Другие — ночи напролет проводят
                      На пиршествах, побившись об заклад
                      С мужчинами, кто больше выпьет.

                                     1-й

                                 Знаю
                      Я и таких, что в тяжбах и в других
                      Делах судейских сведущи настолько,
                      Что сами предъявляют иск.

                                     2-й

                                 А мало ль
                      У нас любительниц стихов, что сами
                      Стихи в количестве изрядном пишут…

                                   Префект

                      О качестве не станем говорить.

                                     1-й

                      Беда к таким любительницам в гости
                      Попасть за стол: рта не дадут открыть,
                      Без умолку, как взапуски, болтают
                      О том, кто выше из больших поэтов:
                      Гомер или Вергилий.

                                     2-й

                                 Хуже нет,
                      Как если в философские науки
                      Ударится матрона.

                                     1-й

                                 Знал одну я,
                      Что в роскоши по горло утопала,
                      Но свитки строгих стоиков у ней
                      Валялись между шелковых подушек.

                                     2-й

                      Одна была весьма дурна собой,
                      Притом в годах преклонных, и любила,
                      Чтобы за трапезой иль одеваньем
                      Читали ей „Республику“ Платона…
                      О нравственности ей и воздержаньи
                      Читают вслух; тут подает рабыня
                      Любовную записку. Это пишет
                      Какой-нибудь юнец, все состоянье
                      Свое продувший в кости и влюбленный
                      Не столько в прелести матроны, сколько
                      В ее сестерции. Чтец умолкает.
                      Поспешно тут же пишется ответ,
                      И снова, глядя в зеркало, внимает
                      Почтенная матрона назиданьям
                      „Республики“ Платона.]

                                     1-й

                                 Я знавал
                      Наклонную к учености старуху;
                      У ней был нанятой в дырявой тоге
                      Бедняга-стоик. В Остию, на виллу
                      Под сень олив она переезжала,
                      И стоик следовал за ней в обозе
                      С цирюльником и поваром в последней
                      Повозке, в грязь, под проливным дождем.
                      Везти ему старуха поручила
                      Любимую мальтийскую собачку.
                      И вот, дорогой, в тоге у него
                      Собачка преисправно ощенилась!

                                   Прокула

                      Печальный, жалкий образ начертали
                      Вы римской женщины! Ужели в ней
                      Лишь низкие, постыдные, смешные
                      Черты? Ведь не угасли ж навсегда
                      В ней доблесть, мужество и добродетель?
                              (Опять шум толпы.)

                                   Префект

                      В наш век упадка нравов, алчной страсти
                      К наживе, век поборов и мздоимства,
                      Когда мы спину гнем низкопоклонно
                      Пред силою, и тою же спиной
                      Ворочаемся к слабым, к неимущим,
                      Когда задачу жизни мы и цель
                      В корысти только, только в деньгах видим, -
                      Откуда взяться доблести?
            (Шум за сценой усиливается. Слышно, что толпа уходит.
                   Голоса постепенно удаляются и затихают.)

                      Прокула (принужденно, рассеянно).

                                 Конечно. (В сторону.)
                      Толпа уходит… (Префекту.) Может быть…

                                   Префект

                                 Прошло
                      То время славное и не вернется,
                      Когда бывало мужество и жен
                      Уделом, и глубоко добродетель
                      Таилась в благородной их душе.
                      Наш век испорчен, люди измельчали,
                      И к разрушенью клонится наш мир.
                         (Входят Пилат и центурион.)


Явление двенадцатое

                                    Пилат

                     Уф! Легче целый день в бою кровавом
                     Германцев отражать, чем полчаса
                     С еврейскою толпою препираться.

                                   Прокула

                     О, расскажи подробно, Понтий, все,
                     Что было там за дверью. Я сгораю
                     От нетерпенья.

                                    Пилат

                                 Выхожу я к ним.
                     Смотрю, перед возвышенным помостом,
                     Внизу на площади шумит народ;
                     Первосвященник, книжники и члены
                     Синедриона впереди. Ко мне
                     По мраморным ступеням стража всходит
                     И Узника ведет. И Он предстал
                     Передо мной без обуви, одетый,
                     Как нищий. Но в убогом этом виде
                     Величествен казался Он, как некий
                     Под рубищем скрывающийся царь.
                     Он не похож на иудея; сходства
                     В Нем нет ни с кем из остальных людей.
                     С достоинством, спокойно, без движенья,
                     Без тени робости или тревоги
                     Он вдумчиво и прямо мне в глаза
                     Смотрел. И этот строгий взор как будто
                     Преследует меня… Я от него
                     И до сих пор избавиться не в силах.

                                   Прокула

                     Глаза Его! Возможно ль их забыть!

                                   Префект

                     Я не видал Его, но все, что слышу
                     Об этом Человеке, таково,
                     Что скоро, кажется, души коснется
                     Утраченная вера в Зевса, Феба
                     Или Гермеса, сшедшего на землю
                     Под скромным видом нищего еврея!

                                    Пилат

                     На площади шумели все задорней;
                     Со всех сторон злобнее все кричали,
                     И все росла толпа. [Я крик расслышал:
                     Христом, Царем себя Он называет!
                     Он развращает наш народ! Он подать
                     Нам запрещает кесарю платить.

                                   Прокула

                     Клеветники, лжецы и лицемеры!
                     Их книжники — недели нет еще -
                     Поставили ему вопрос лукавый:
                     — „Достойно ль подать кесарю платить?“ -
                     И Он своим ответом устыдил их,
                     Сказав им: — „Воздавайте Божье Богу,
                     А кесарево — кесарю“. Иосиф
                     Мне это передал.] Что ж было после?

                                    Пилат

                     Что было после?.. Разве я могу,
                     Как ты, как Иоанна, как Иосиф,
                     Запомнить слово каждое Его?
                     И до Него ли мне теперь! Заботы
                     Есть у меня и поважней.— Пускай
                     Вот он расскажет.

                                  Центурион

                                 Ты ушел к себе
                     В преторию. По твоему приказу
                     Я Иисуса одного, без стражи,
                     Привел к тебе. Его спросил ты, Он ли
                     Царь Иудейский? Но взамен ответа
                     Вопрос Он тоже задал: от себя ли
                     Ты говоришь, или тебе другие
                     О Нем сказали? [ — „Разве иудей я!“ -
                     Ты возразил: — „Мне предали Тебя
                     Первосвященники с Твоим народом“. -
                     Тогда сказал Он…]

                                    Пилат

                                 Да, припоминаю.
                     Он мне сказал, что не от мира царство
                     Его. Итак, для кесаря, для Рима
                     Не страшен Он и не опасен.

                                   Прокула

                                 Дальше!

                                  Центурион

                     Что если бы от мира было царство
                     Его, то за него бы подвизались
                     Служители Его, чтоб не был предан
                     Он иудеям.

                                   Префект

                                 Как хитер, однако,
                     Богоподобный этот проповедник!

                                    Пилат

                     И говорил мне, что на то родился
                     И в мир на то пришел Он, чтобы… чтобы.

                                  Центурион

                     Чтоб дать свидетельство…

                                    Пилат

                                 Да, да, чтоб дать
                     Свидетельство об истине какой-то.
                     Смысл этих слов загадочен, таинствен
                     И темен для меня.

                            Прокула (центуриону).

                                 Не помнишь ли,
                     Центурион, что дальше говорил Он?

                                  Центурион

                     Что всякий, кто от истины Его
                     Услышит голос.

                                   Прокула

                                 Истина! Я верю,
                     Ее откроет Он, научит ей
                     И миру грешному даст обновленье!

                                   Префект

                     Пустые, громкие слова! Не верю
                     Всем этим я мечтателям. Их много
                     На свете в наше время развелось;
                     По-своему из них толкует каждый
                     И жизнь, и смерть, и тайну мирозданья,
                     И бытие загробное души.
                     Но ни один из них лучом познанья
                     Тьмы, нас навек объявшей, не прорежет.
                     От их учений нам лишь остается
                     Одно ничтожество, и прах, и тлен.

                                    Пилат

                     Да! Что есть истина? — Опять к народу
                     Я вышел и сказал, что в Подсудимом
                     Вины не нахожу. Они ж твердили
                     Настойчиво, что возмущает Он
                     Народ, уча везде, от Галилеи
                     До самого Ерусалима. Только
                     Тут вспомнил я, что Он из Галилеи.
                     И в ум пришла счастливая мне мысль
                     К четверовластнику Его направить.
                     Мы в ссоре с Иродом; так вот прекрасный
                     Предлог с ним помириться.

                             Центурион (Прокуле).

                                 В Маккавейский
                     Дворец толпою к Ироду они
                     Погнали Иисуса.

                                    Пилат

                                 Как отрадно,
                     Что средство легкое нашлось сбыть с рук
                     Докучный долг суда над Иисусом.
                     В свои покои, Прокула, прошу,
                     Уйди теперь: матроне не пристало
                     Присутствовать при деловой беседе.

              (Уходят: Прокула — налево, а центурион — во вторую дверь.)


Явление тринадцатое

                                    Пилат

                       Вас, воины мои, не поздравляю
                       Я с жизнью в Иудее. Здесь народ
                       Строптивый, мстительный, упорный, склонный
                       К раздорам, проискам и мятежу.

                                   Префект

                       Не каждый ли народ имеет свойства
                       Хорошие с дурными вместе? Должно
                       Из первых пользу выжимать, вторые ж
                       С терпением умело подавлять.

                                    Пилат

                       За двадцать лет перед моим правленьем
                       Четыре прокуратора успели
                       Избаловать народ. Свободно он
                       Богослуженье в храме отправляет;
                       Здесь иудеев в войско не вербуют.
                       Щадя их отвращенье к изваяньям
                       Всего, в чем есть дыхание и жизнь.
                       Власть Рима в беспримерном послабленьи
                       Здесь не добилась, чтоб Ерусалим
                       Был статуями кесарей украшен.

                                  1-й трибун

                       Да, я не видел здесь изображений
                       Ни Юлия, ни Августа, ни даже
                       Божественного нашего владыки
                       Тиверия — храни его Юпитер!

                                   Префект

                       Великий наш властитель, покоряя
                       Народы чуждые, нигде досель
                       В терпимости широкой не касался
                       Обычаев и верований их.

                                    Пилат

                       Назначенный сюда, не мог снести я
                       Подобного позора и, кормило
                       Правления рукою властной взяв,
                       Велел тайком из Кесарии ночью
                       В Ерусалим, в Антониеву башню
                       Отнесть когорт знаменные отличья -
                       Значки с изображением священным
                       Божественного кесаря.

                                   Префект

                                 Опасный
                       И смелый шаг! Позволено да будет
                       Правителя поздравить мне с такой
                       Отважною решимостью.

                                    Пилат

                                 Когда
                       Увидели с рассветом иудеи
                       Значки когорт между зубцами башни,
                       [Что высится над площадью широкой,
                       Где храма жертвенный алтарь курится,
                       Они густой толпою в Кесарию
                       С стенаньями и воплем повалили.
                       Пять дней и пять ночей они меня
                       В моем дворце упорно осаждали.
                       Я, наконец, велел загнать их в цирк.
                       Их жалобы все громче раздавались.
                       Когда ж, по знаку моему, сверкнув
                       Мечами, воины их окружили,
                       На землю пав и шеи обнажив,-]
                       Толпа вскричала, что умрет скорее,
                       Чем надруганье над законом их
                       Снесет.

                                   Префект

                                 Но прокуратор, нет сомненья,
                       Поставил на своем?

                        Пилат (в некотором смущении).

                                 Кровопролитья
                       Не допустил я… Я значки когорт
                       Велел унесть обратно в Кесарию.
                       И ненавистны стали с той поры
                       Евреи мне.

                                  2-й трибун

                                 Не очень-то их любят
                       И в Риме. Помнится, тому назад
                       Лет десять, было выслано оттуда
                       Вольноотпущенных евреев тысяч
                       До четырех.

                                    Пилат

                                 Божественный Тиверий
                       Такую меру принял по совету
                       Сеяна, не терпевшего евреев.
                       Правитель мудрый, дальновидный Элий
                       Сеян и мне наказывал, меня
                       Поставив в Иудею, быть построже
                       С народом здешним. И теперь щиты
                       Из золота литого, на которых
                       Тиверия божественное имя
                       Начертано, я здесь перед дворцом
                       Развесил.

                                   Префект

                                 Их я с площади заметил,
                       Входя сюда; украшен ими мрамор
                       Перил перед твоим судейским креслом.

                                    Пилат

                       Что в Риме нового? Здоров ли кесарь?

                                   Префект

                       Стареет.

                                  1-й трибун

                                 Уж ему восьмой десяток.

                                     2-й

                       Все также он страдает лишаями,
                       И пластыри чернеют на лице.

                                     1-й

                       Уж много лет его не видно в Риме.

                                     2-й

                       На острове, отшельник венценосный,
                       Печальный век свой доживает он.

                                     1-й

                       В его сады и рощи на Капрее
                       Немногие к нему имеют доступ.

                                     2-й

                       Под сенью портиков и колоннад
                       Из цветников на берегах скалистых
                       Любуется он видом на Везувий
                       И на морской синеющий простор.

                                   Префект

                       Он облысел и сгорбился. Со смерти
                       Сеяна…

                                    Пилат

                                 Что? Сеяна нет?

                                   Префект

                                 Да разве
                       Сюда еще не долетела весть
                       О том, как страшно он погиб?

                                  1-й трибун

                                 Его
                       Тиверий в государственной измене
                       Письмом к сенату обвинил.

                                   Префект

                                 Сеяна
                       Судили.

                                  1-й трибун

                       В тот же день он был казнен.

                                     2-й

                       Чернь статую его перед театром
                       Помпея мигом в прах с подножья свергла
                       Веревками за шею.

                                     1-й

                                 Труп Сеяна,
                       Истерзанный, по улицам три дня
                       Толпа народа волочила.

                                    Пилат

                                 Боги!
                       Погиб Сеян! Сеян, мой покровитель!
                       О, весть ужасная! Кто будет мне
                       Заступником, оплотом и опорой
                       Отныне!..
                     (Из второй двери входит Александр.)


Явление четырнадцатое

                                  Александр

                                 Элий Ламия, легат
                       Сирийский кесаря, тебе с Капреи
                       Прислал гонца. Вот, господин, письмо.
             (Вручает Пилату покрытую воском дощечку, на которой
                              написано письмо.)

                             Префект (трибунам).

                       Идем, друзья. От Ламии посланье,
                       Конечно, важную приносит весть.
                       Не будем прокуратору помехой.
                 (Все, кроме Пилата, уходят во вторую дверь.)


Явление пятнадцатое

                            Пилат (читает письмо).

„Прошло  время,  когда,  по  наущениям  Сеяна, иудеи были в немилости у кесаря.  Ныне  им  возвращено благоволение нашего владыки. На острове Капрее получена  жалоба иерусалимских граждан на то, что прокуратор Иудеи, презирая их  верования  и  законы,  вывесил  перед дворцом посвященные кесарю золотые щиты.  Августейший  повелел мне объявить тебе его гнев и требует, чтобы щиты были возвращены в Кесарию и помещены в храм Августа“…

                       (Ломает в мелкие куски дощечку.)

                    Когда б Сеян, заступник мой, был жив,
                    Не стал бы Ламия, мой старый недруг,
                    Тиверия веленье исполняя,
                    Мне строк таких писать.— Нашла гроза:
                    Как молния негаданно-нежданно
                    Сверкнула весть о гибели Сеяна;
                    Теперь Владыки мира гнев палящий
                    Меня разит ударом громовым.
                    Куда укрыться! Где найти спасенье!
                    И есть ли в целом свете уголок
                    Неведомый, далекий, потаенный,
                    Где б со своей Капреи неприступной
                    Зловещий, лысый, сгорбленный старик
                    Рукою дряхлой, сморщенной, но мощной
                    Не мог меня достать и раздавить?
                    Нет, не уйти от глаз его всезрящих,
                    Как от грозы небес не схорониться.
                    А потому верней и безопасней
                    Чудовищу во власть себя предать.
                    Пусть…
                 (Справа за сценой шум приближающейся толпы.)
                    — Голоса и шум я слышу… Это
                    От Ирода еврейская толпа
                    Ведет обратно Иисуса… Как бы
                    Ни порешил четверовластник, я
                    Закон исполню. Иисус невинен.
                    Сомненья нет. Его я отпущу
                    И кесарю дам случай убедиться
                    И в правосудии, и в беспристрастьи,
                    И в твердости наместника его.
                      (Уходит во вторую дверь направо.)


Явление шестнадцатое
(Входят: Прокула, Александр и Лия слева, а Иоанна - из третьей двери.)


                              Прокула (Иоанне).

                     О, наконец! Я заждалась тебя!
                     — На площади, ты слышишь, Иоанна,
                     Опять шумит народная толпа.
                     Конечно, там, у Ирода, была ты?

                                    Иоанна

                     Да, Прокула, была.
                           (Шум за сценой стихает.)

                                   Прокула

                                 О, расскажи,
                     Что было там?

                                    Иоанна

                                 Давно четверовластник
                     Мечтал увидеть Иисуса…

                                   Прокула

                                 После
                     Ты это мне расскажешь. Не томи!
                     Скорей скажи, скорей, что сделал Ирод?

                                    Иоанна

                     Он приказал к Пилату Иисуса
                     Назад отвесть.

                                   Прокула

                                 Так, значит, у Пилата
                     Опять в руках и жизнь Его, и смерть?

                                    Иоанна

                     Да, Прокула. Теперь супруг твой должен
                     Постановить решенье.

                                   Прокула

                                 Я не в силах,
                     Неведеньем томясь, сомненьем мучась,
                     Ждать окончанья этого суда! -
                     В преторию беги скорее к мужу…
                     Разведай, Александр… Нет, погоди!
                     Скажи… Скажи ему, что сон мой… Знаешь.

                                  Александр

                     Готов я, госпожа.

                                   Прокула

                                 Да передай
                     Ты прокуратору, чтоб не дерзал он…
                     Чтоб ничего не делал он Тому…
                     Меня ты понял?.. Праведнику… Боги!
                     Я вся дрожу… Скажи, что много, много
                     Во сне сегодня ночью пострадала
                     Я за Него… Спеши же, Александр!

                                  Александр

                     Бегу, бегу!..

                                   Прокула

                                 Постой! Не слишком долго
                     Ты оставайся там. Я изнываю,
                     Не зная ничего… Скорей вернись,
                     Или пришли сюда центуриона,
                     Или кого-нибудь, чтобы нам знать
                     Про этот суд…

                                  Александр

                                 Все, госпожа, исполню.
                          (Уходит во вторую дверь.)


Явление семнадцатое

                                   Прокула

                    Прости мне, что рассказ твой, Иоанна,
                    Я перебила. Но сама ты видишь,
                    Я так волнуюсь… Я не нахожу
                    Себе покоя.— Ирод,— начала ты, -
                    Давно мечтал увидеть Иисуса.
                    Теперь рассказывай, что в Маккавейском
                    Дворце ты слышала.

                                    Иоанна

                                 О, не волнуйся!
                    Оправданным вернулся Иисус;
                    [Сомненья нет, что и супруг твой также
                    Его не обвинит.— Спокойно слушай,
                    Что видела я там.— Четверовластник
                    В многоколонном восседал престольном
                    Чертоге, надушенный, разодетый
                    В золототканый пурпур и виссон.
                    Вокруг него курильницы струили
                    Благоуханный дым. Между колонн
                    Кругом белели мраморные боги.
                    В руках рабынь-египтянок прекрасных
                    Качались тихо, плавно опахала
                    Над головою Ирода. Сюда,
                    В обитель лени, роскоши и неги,
                    Введен был Иисус.

                                   Прокула

                                 Ну, что же? Дальше!

                                    Иоанна

                    Первосвященники наперерыв
                    Божественного Узника винили:
                    В кощунственных речах и в богохульстве,
                    И в непокорности властям, и в том,
                    Что дерзостно Себя Он Иудейским
                    Царем перед народом выставляет.

                                   Прокула

                    И что же Ирод?

                                    Иоанна

                                 Он внимал небрежно
                    Наветам фарисеев. К злобе их,
                    К змеиному их шипу равнодушен
                    Казался он. Он сам стал задавать
                    Вопросы Иисусу; обещал
                    Вернуть Ему свободу, если чудо
                    Он совершит пред ним. Учитель наш
                    Ему в ответ не проронил ни слова].
                       (Новый взрыв голосов за сценой.)

                                Голоса народа

                    Варавву! Отпусти Варавву нам!

                                   Прокула

                    Что там они кричат?

                                     Лия

                    Мне, госпожа,
                    Послышалось…

                                    Иоанна

                                 Что, Лия?

                                   Прокула

                                 Говори же!

                                     Лия

                    Мне кажется, я разобрала имя
                    Вараввы… Только…

                                   Прокула

                                 Кто такой Варавна?
                  (Голоса народа еще громче и ожесточеннее.)
                    О, этот крик! Свирепой черни вопли
                    Вонзаются мне в уши, как ножи!

                                     Лия

                    Варавва, говорят, разбойник…

                                    Иоанна

                                 Да,
                    Да, вспоминаю: в городе недавно
                    Он возмущенье поднимал. Не так ли?

                                     Лия

                    И совершил убийство. Он теперь,
                    Слыхала я, сидит в темнице.

                                   Прокула

                                 Что же
                    Те крики значили?
           (Голоса, до сих пор все усиливавшиеся, начали стихать.)

                                     Лия

                                 Не понимаю.

                                   Прокула

                    [Но продолжай рассказ свой, Иоанна.

                                    Иоанна

                    И на смех поднял Иисуса Ирод,
                    Глумиться стал над Ним и потешаться,
                    А царедворцы дружно изощрялись,
                    Изобретая шутки и насмешки.

                                   Прокула

                    Какие низости!

                                    Иоанна

                                 Уничижив
                    Его, над Ним наиздевавшись вдоволь,
                    Приказ дал Ирод воинам своим
                    Лоснящуюся белую одежду
                    На Узника надеть, тем знаменуя,
                    Что смертной в Нем он не нашел вины.]


Явление восемнадцатое
(Из второй двери входит префект.)

                                   Префект

                    Прости меня, о, госпожа: быть может,
                    Не в пору мой приход. Но чует сердце,
                    Что из претории вестей ты жаждешь.
                    Сдается мне, что этот Подсудимый
                    Успел твое участье возбудить.
                    Ты видишь в Нем Учителя, Святого;
                    Не скрою: этой веры в Иисуса
                    Я не могу с тобою разделить.
                    Но я твоей сочувствую тревоге
                    И всей душой жалею о тебе!

                                   Прокула

                    Благодарю, наш добрый гость, сердечно
                    Благодарю! Ты верно угадал
                    Желания мои.— Ты, Иоанна,
                    Его не знаешь? Это новый наш
                    Префект из Кесарии.— О, поведай
                    О том, чему свидетелем ты был.
                        (Опять крик толпы за сценой.)

                                   Префект

                    Супруг твой, сидя на судейском кресле,
                    С высокого помоста к иудеям
                    Держал такую речь: — „Вы говорите,
                    Что развращает этот Человек
                    Народ ваш. Но при вас я это дело
                    Исследовал. Виновным не нашел
                    Я Иисуса в преступленьях, в коих
                    Вы обвиняете Его. Итак,
                    В угоду вам Его я накажу
                    И, наказав, верну Ему свободу.

                                   Прокула

                    Что говоришь ты? „Наказав“? Иль я
                    Ослышалась?

                                    Иоанна

                                 К чему же наказанье,
                    Коль никакой не найдено вины?

                                   Префект

                    Я повторяю только то, что слышал.
                    Так прокуратор говорил.

                                   Прокула

                                 Постой…
                    В толк не возьму я… Если Обвиненный
                    Виновным на суде не признан, можно ль
                    Наказывать Его?

                                   Префект

                                 Я, госпожа,
                    Подвластен прокуратору; прилично ль
                    Мне порицать его иль восхвалять?

                                   Прокула

                    Забудем прокуратора; я мненье
                    Твое узнать желаю: допустимо ль
                    Наказывать Безвинного?

                                   Префект

                                 Заметь,
                    В угоду лишь толпе он Иисуса
                    Решил подвергнуть наказанью.

                                   Прокула

                                 Вот как!
                    Да, сделка с совестью, уступка силе.
                    Ведь это слабость, малодушье, низость! -
                    Но говори, что далее случилось?

                                   Префект

                    Тут вспомнил прокуратор, что у них,
                    У Иудеев, давний есть обычай
                    На Пасху одного из заключенных,
                    Кого народ укажет, отпускать
                    На волю. [И сказал им прокуратор:
                    — „Хотите, чтоб на праздник отпустил я
                    Царя вам Иудейского?“ — Толпа
                    Отхлынула. Народ стал совещаться
                    Со старцами и книжниками.] Тут
                    Тобою посланный вбежал невольник.
                    Я слышал, как супругу твоему
                    Передавал он про твою тревогу,
                    Про сновиденье. Жалостью томим,
                    К тебе участья полный, захотел я
                    Подать надежду, помощь, утешенье.
                    Тогда народ потребовал свободы
                    Какому-то разбойнику Варавве.

                                   Прокула

                    Так вот что значил этот клик толпы!

                                   Префект

                    И с этой вестью поспешил к тебе я.
                (Вбегает во вторую дверь Александр с бледным,
                              измученным лицом.)


Явление девятнадцатое

                                  Александр

                    Что видеть мне пришлось!

                             Прокула, Иоанна, Лия

                                 Да говори же!

                                  Александр

                    Правитель пред толпой возвысил голос:
                    Наставника хотел он отпустить.
                    — „Распни, распни Его!“ — они кричали.

                                   Прокула

                    Смерть крестная!

                                    Иоанна

                                 Учителя распять!

                                     Лия

                    О, горе, горе, горе!

                                   Префект

                                 [Продолжай!

                                  Александр

                    Он говорит: — „Какое зло Он сделал?“
                    Но громче прежнего они ревели;
                    И превозмог их вопль. И] прокуратор
                    Его когорте отдал и велел
                    Подвергнуть бичеванью.

                                    Иоанна

                                 Ужас! Ужас!

                                   Прокула

                    О, горе жгучее! О, вечный стыд!

                                     Лия

                    Скорбь без конца! Возлюбленный Учитель!
                   (Женщины плачут. Опять крики за сценой.)

                             Префект (в сторону).

                    Хорош, однако, этот твердый, стойкий,
                    Неколебимый, праведный судья!
                    И полкогорты было бы довольно,
                    Чтоб проучить безмозглую толпу!
                               (К Александру.)
                    Что ж далее?

                                  Александр

                                 В когорте Севастийской
                    Почти все воины из самарян,
                    А самаряне исстари не терпят
                    Нас, иудеев…

                                   Прокула

                                 Дальше!

                                    Иоанна

                                       К делу!

                                  Александр

                                              Случай
                    Удобный выпал им над Иудейским
                    Царем, хотя б и мнимым, неприязнь
                    Свою сорвать. Там, за дворцом, толпа их
                    На воинском дворе Его к столбу
                    Нагого привязала. Бич ужасный
                    Взвился, со свистом воздух рассекая.
                    Жестокие посыпались удары,
                    Терзая тело…

                            Прокула (затыкая уши).

                                 Замолчи!

                                    Иоанна

                                         Довольно!

                                     Лия

                    О, ужас!

                                   Префект

                             Да, ужасен этот бич!

                                  Александр

                    Там на дворе терновый есть кустарник.
                    И ветвь один из воинов сорвав,
                    Сплел из нее венок. С весельем диким
                    Им увенчали Узника они.
                    В Его чело, в виски шипы вонзились;
                    [Из-под венка страдания рубины -
                    Пурпуровые выступили капли.]
                    Другой накинул на плечи Ему
                    Дырявую багряную хламиду,
                    А вместо скипетра дал в руку трость.
                    И перед Ним склонялись на колени
                    И, трость взяв из руки, по голове
                    Его они немилосердно били…
                    И с хохотом и шутками плевали
                    В Его окровавленное лицо…

                                   Прокула

                    Злодеи!

                                    Иоанна

                            Изверги!

                                   Прокула

                                      Беги скорее
                    К Пилату, Александр, и возвращайся
                    С вестями к нам!

                                  Александр

                                 Бегу я, госпожа!
              (Убегает во вторую дверь и сталкивается с входящим оттуда центурионом.)


Явление двадцатое

                                  Центурион

                      Свершилось бичеванье. Прокуратор,
                      Несчастного увидев, ужаснулся.
                      Его истерзанный кровавый вид
                      Разжалобит, он думал, иудеев.
                      В венке терновом, в багрянице, с тростью
                      К ним вывел я Страдальца Иисуса.
                      [И произнес Пилат: — Се Человек!] -
                      Но лишь народ Его завидел, снова
                      Поднялся крик: — „Распни Его, распни!“ -
                      И говорят их старцы, что имеют
                      Закон; что по закону их Он должен
                      Быть умерщвлен за то, что выдавал
                      Себя за Сына Божия.

                                   Префект

                                 Так вот как!
                      Не только „истины свидетель“ Он,
                      Не только „Царь“, хотя б и не от мира
                      Сего, но даже „Божий Сын“! Однако
                      Высоко метит этот Иудей!

                                   Прокула

                      Твои слова мне больно ранят сердце
                      Не верь, но только не глумись!

                                  Центурион

                                 Правитель
                      От слов „Сын Божий“ видимо смутился.
                      В преторию он вновь вошел, велев мне
                      И Узника туда к нему ввести.
                      Казалось, что злосчастный Подсудимый
                      Благоговейный страх ему внушал.
                      Чтоб с глазу на глаз с Ним не оставаться,
                      Мне приказал Пилат не уходить.
                      [И с дрожью в голосе Его спросил он:
                      — „Откуда Ты?“ — Но лишь молчанье было
                      Ему ответом.— „Мне ль не отвечаешь“, -
                      Ему он молвил: — „Иль не знаешь Ты,
                      Что властен я Тебя распять и властен
                      Свободу дать!“ — И Узник отвечал:
                      — „Ты не имел бы власти надо Мною,
                      Когда б то свыше не было дано.
                      Грех больший посему на том, кто предал
                      Меня тебе“.— И после этих слов]
                      Опять к народу вышел прокуратор. -
                      Позволь мне распахнуть вот эту дверь.
            (Открывает первую дверь направо. Гул голосов слышнее.)
                      Отсюда виден весь лифостротон.
                      Смотри, как жарко с кресла своего
                      С толпою препирается правитель.
                      Теперь еще уверенней, чем прежде,
                      Еще упорней ищет отпустить
                      Он Узника.
              (Прокула подходит к двери. Иоанна и Лия — за нею.)


Явление двадцать первое

                         Голос саддукея (за сценой).

                                 Когда Его отпустишь,-
                     Ты кесарю не друг!

                              Голос 1-го фарисея

                                 Затем, что всякий
                     Дерзающий царем себя назвать,
                     Противник кесарю!

                                    Иоанна

                                 Смотри, как вздрогнул
                     И стал белее снега прокуратор.

                                   Прокула

                     Трибуну знак он подал…

                                  Центурион

                                 То велит он
                     Опять к народу вывесть Иисуса.

                                    Иоанна

                     Да! Вот претории раскрылись двери…
                     Его ведут!..

                                     Лия

                                 О, ужас!

                                   Прокула

                                          Боги! Что
                     С Ним сделали они!
              (Чтобы не лишиться чувств, прислоняется к колонне.
              Иоанна и Лия стараются не подпускать ее к двери.)

                                   Префект

                                 Невыносимо
                     Ей на несчастного смотреть!

                                     Лия

                                 Заприте
                     Скорее эту дверь!
                         (Центурион запирает дверь.)

                                    Иоанна

                                 Не надо к двери
                     Пускать ее!

                                   Прокула

                                 В себя я прихожу…
                     Мне лучше… Мне… Пустите, ах, пустите!..
                     Зачем меня вы держите?..

(Дверь снова отворяется. Стремительно вбегает Александр,  хватает со стола кувшин с лоханью и бросается к фонтану зачерпнуть воды. Дверь остается открытой.)


Явление двадцать второе


                          Голос Пилата (насмешливо).

                                 Се Царь ваш!

                                   Прокула

                        Я слышу голос Понтия! Пустите!

                                    Иоанна

                        Молю тебя, не подходи к той двери!

                                Голос народа:

                                     1-й

                        Возьми, возьми!

                                     2-й

                                        Распни Его!

                                     3-й

                                                   Распни!

                                     Лия

                        Что делаешь ты там? Зачем вода?

                                  Александр

                        Воды велел подать наш господин.
                                  (Убегает.)


Явление двадцать третье


                                Голос саддукея

                       На смерть!

                              Голос 1-го фарисея

                                  На крест!

                                  Голос 2-го

                                            Возьми Его!

                                  Голос 3-го

                                                        Распни!

                     Голос Пилата (с горькой насмешкой).

                       Царя ли вашего распну?

                                   Прокула

                                 Ты слышишь?
                       То говорил мой муж…

                                    Иоанна

                                 О, успокойся!
                       О, Прокула, поберегись!

                              Голос 1-го фарисея

                                 Не знаем
                       Царя мы!

                                  Голос 2-го

                              [Нет у нас царя!]

                                  Голос 3-го

                                                Не нужно
                       Царя нам!

                                Голос саддукея

                                 Царь у нас единый: кесарь.

                             Прокула (вырываясь).

                       Пустите!.. Прочь!.. Пустите к этой двери!
                       Пустите же! Все, все хочу я видеть!
                              (Крики смолкают.)

                        Голос Пилата (после молчания)

                       Я умываю руки в знак того,
                       Что неповинен я в крови невинной.
                       За Праведника вам держать ответ!

                                 Голос народа

                       Пусть кровь Его на нас и детях наших!

                            Занавес быстро падает.

Павловск
12 января 1912 г.

К. Р. Избранное. М., "Советская Россия", 1991

Lib.Классика

Тэги: поэт К.Р., Евангелие в литературе, христианство и русская литература

Первая 1 2 3 4 Последняя
Пред. Оглавление раздела След.
В основное меню