RSS
Написать
Карта сайта
Eng

Россия на карте Востока

Летопись

23 мая 1173 в паломничестве в Святой Земле скончалась прп. Ефросинья Полоцкая, княгиня из рода Рюриковичей

23 мая 1882 В.Н.Хитрово в письме к архим.Леониду сообщает, что Иерусалимская Патриархия уклонилась от поздравлений по случаю открытия ИППО

23 мая 1903 православные жители Назарета выразили Совету ИППО соболезнования по поводу кончины В.Н. Хитрово

Соцсети


Царь Саул

Саул - в Ветхом Завете, первый царь Израиля после возвращения евреев из Египта. Он был помазан на царство пророком Самуилом, когда народ потребовал дать ему царя.

Библия изображает Саула рослым и красивым человеком, храбрым в битве и простым в обращении. Но временами на Саула нападали тоска и уныние, он делался мрачен и жесток. Приступы меланхолии прогоняли лишь звуки музыки искусного гусляра Давида из Вифлеема. Давид, прославился победами над филистимлянами и Голиафом, женился на дочери Саула, был другом его сына Ионафана, ему благоволил народ. Это вызывало зависть и злость Саула. Но вскоре Саул сам вызвал гнев пророка Самуила. Самуил предрек гибель дому Саула и тайно помазал на царство Давида как преемника.

Еврейское царство в то время подвергалось частым нападениям. Перед очередным боем Саул пытался узнать исход сражения, для чего обратился к аэндорской волшебнице. Она вызвала дух Самуила, который предрек Саулу и его сыновьям гибель на поле боя. Так и случилось.

Гаврила Державин
Целение Саула


Саул, Сиона царь, сын Кисов, волю Бога
Взгордясь презрел, тем власть Его уничижил.
Господь средь гнева яра, строга,
Блестящее лице с Саула отвратил
И рек: "Поди, злой дух! круши его".
Глаголом сим вострепетали бездны,
Сквозь пропасти подземны
Со огненна одра покоя своего
Восстала злая Месть и идет на Саула.
Пук лютых стрел на ней за плечьми среди тула
Вися гремит, как гром вдали, - и перед ней
Отверзлись ржавые со скрипом ада двери,
Из коих зависти и злобы бледны дщери,
Боязнь, и грусть, и скорбь, и скука, и тоска,
Змеистых клочья влас вкруг ней, как облака,
Пустив на ветр, летят в призраках черным роем:
Те с скрежетом зубов, те с хохотом, те с воем,
Как враны, волки как на труп с лесов, степей
Стадами гладными на казнь бегут цареву.
Средь крику их и реву
Унынье дикое безмолвно, тяжело,
Густой подобно мгле, на грудь, на очи, на чело,
На дух преступника, на сердце налегло,
Огнем всю внутренность, тоской смертельно жгло;
И ночь и день его терзая угнетало,
Мечтами ужасало.
Почувствовал, почул
Еговы гнев Саул.

Веселья от него повсюду удалились
И утучняющий спорхнул от веждей сон,
По ссохшимся щекам потоки слез катились,
И был как тень, как остов он.
В размученном таком, тревожном состояньи
Друзья вокруг его во плаче, во стенаньи
Вещают, что пастух, по имени Давид,
Болезни тяжкие бряцаньем струн целит;
Что арфы громкие и тихозвучны тоны
Волшебством некаким обворожают слух,
Покоят, веселят, лелеют, нежат дух
И прогоняют грусть, задумчивость и стоны,
И словом, мочной что гармоньи сладка власть
Удобна исцелять болезнь и всяку страсть.
Поспешна повелел звать сына Иессея.

Певец пришел, и хор с ним пред него,
И зря, что на одре царь, взором пламенея,
Лежит и день клянет рожденья своего,
С созвучностию струн, касаясь чуть ушес,
Двугласну тихо песнь вознес:

О Боже! поспеши
Сердечный внять мой глас,
Скорбь царску утиши,
Отри потоки с глаз
И просвети Твое лице
На блещущем его венце.

Виждь, стрелы, Судия,
Твои его разят,
Как лютая змия,
Лиют во сердце яд.
О Боже! поспеши,
Скорбь царску утиши.

Внимает песнь монарх; но сила звуков, слов
Так от него скользит, как луч от холма льдяна;
Снедает грусть его, мысль черная, печальна.
Певец то зрит - и, взяв других строй голосов,
Поет уж хором всем; но сонно, полутонно,
Смятенью тартара, душе смятенной сходно:
На пустых высотах, на зыбях Божий дух
Искони до веков в тихой тьме возносился,
Как орел над яйцом, над зародышем вкруг
Тварей всех теплотой, так крылами гнездился.
Огнь, земля и вода и весь воздух в борьбе
Меж собой внутрь и вне беспрестанно сражались,
И лишь жизнь тем они всем являли в себе,
Что там стук, а там треск, а там блеск прорывались;
Гром на гром в вышине, гул на гул в глубине
Как катясь, как вратясь даль и близь оглушали,
Бездны бездн, хляби хлябь колебав в тишине
Без устройств естество, ужас, мрак представляли.

Под томной песнью сей царя тягчайший сон
Давил, что больше мертв, чем жив казался он.
Был сходен хаосу, в сон вечный погруженну,
В себе самом смятенну.
Но глас взгремел:
Стихиев бездны разделились;
Огнь с воздухом на высоту взлетел,
Земля с водою вниз спустились:
Бысть свет!
Чертеж, в уме Творца предвечно изложенный,
Напечатлелся всей природы на ростках,
На скрытых семенах.
Всех дум его отсвет,
От слова образ взяв, стал вид одушевленный,
И в роде всяка тварь своем,
К чему назначенна, явилась точно тем.
Как искра, от кремня и из стали воспрянув,
Так солнце излилось, из мрака возблеснув.

Прекрасное светило!
Грядет среди небес,
Величие открыло
Тьмы Божеских чудес.
В следы его смотря,
Румянилась заря,

В безмолвном утра мраке
Сияет Орион;
Но звезд царя при зраке
Бледнеет, меркнет он.
На севере в полнощи льет
Свой Арктус яркий свет.

И ты, о милая лампада,
Луна! (так воспевал пастух)
Средь звезд вдали блестяща стада
Свой тихо совершаешь круг.
Сумрачны тучи удивились
Задумчивой красе твоей,
Когда края их посребрились
От светлости твоих лучей,
И ты царицей нощи стала, -
Оспоривая день, блистала.

Так тьмы планет в молчаньи путь
Проходят свой благоговейно,
Стремяще неотложный труд
К мете всеобщей стройно, верно.
О, коль сей дивен тихогром {1}
И льет гармонию какую!
Как светлых Серафимов сонм,
Крылами песнь на нем святую
Порхав, по сферам издают,
Созвучно все Творца поют.
Воскликни, хор, воскликни вдруг,
И ты Творца с тьмой звезд согласно
Пой с Серафимы велегласно;
И ты Его творенье рук.
Веселой трепетной душой
Хвалу Его любовью пой!

          1 Фортепиано (подстрочное примечание Г. Р. Державина.)

В бесчувствии глухом лежащего владыку
Проникнул сладкий шум сего священна лику.
Оцепенелый взор вкруг дико водит он
И чудесам небес дивится, мыслей полн.
Но ново пение восстало
И вновь царя слух обуяло:
Он слышит, Океан, восстав, с чел звезд потек
Шумяще в свой предел, во глубины безмерны;
Возникли гор хребты мгновенно из середь бездны
И меж себя пути отверзли бегу рек;
А там, нагнувшися, скалы круты, кремнисты
Низвергнули с себя журчащий чистый ключ,
Который, как жемчуг пересыпаясь чистый,
Катит по мураве поток свой в понт зыбуч.

Виждь, пестреет стадом холм,
Агнцы по лугам резвятся,
Тонким скрыты облачком
Песни жавронков гласятся;
А как солнца луч багряный
Загорится средь ручья,
Отдаются рощи дальны
Свистом громким соловья.
С неба Ангелы нисходят,
Песни ангельски поя,
И блаженство их низводят
В тени злачные рая.
Мир ликует и спокойство,
Под смоковницей сидя;
Цвет вдруг, запах и довольство
К их желаниям ведя,
Непорочность и веселья
Рука об руку идут;
Там не знают лицемерья,
А все в радости живут.
Будь, чета благословенна,
Век невинностью спряженна,
Ублажайся счастьем вновь,
Чистая сердец любовь.

Хор смолк. Монарх челом своим с одра склонился
И, благовенья полн, во помыслах молился
Толиких множества Создателю чудес.
Но злобы дух в нем вновь воскрес
И черным жег огнем его с сугубой силой.
Царь бьет себя во грудь с душой унылой:
Почто веселье и покой,
Рек, в хижинах живут, а дом забыли мой?

Быстрые гласы, теките,
Духа печальна будите,
Коль не почувствует сам,
Грех что его есть тиран.

Стени и жалуйся, о арфа! скорбным тоном,
Стени и наполняй весь свет его уроном.
Несется, слышу, вопль, и стон, и плач, и вой.
Какое зрелище я вижу пред собой!
Увы! напрасны суть твои уж слез потоки:
Преступная чета, ты пала в грех жестокий.
С невинностью твоей веселость протекла,
Смерть косу на тебя, яряся, занесла
И Херувима меч огнем вокруг сверкает,
Отчаянье в очах везде тебя пужает;
Возненавиженна сама собою став,
Куда сокроешься, себя собой терзав?
Несчастная чета! оставленная Богом,
В лесах ли будешь жить, с зверьми под листьев кровом;
Но ты жалка, твое плачевно состоянье!
Подвиглись небеса, все Ангелы в рыданье;
Дол плачет, плачет холм, гул вкруг твердит: увы!
О, коль несчастливы, сердца порочны, вы!

Быстрые гласы, теките,
Души преступны разите,
Правд не познают коль сих,
Что грех мучитель есть их.

Кичливу грудь царя и страх и стыд бунтуют,
В надменном гнев лице и злость изобразуют,
Кровавы, выпуклы глаза его свирепо зрят.
Но юноша хоть то и примечает,
Без робости играет,
Ланиты правдою горят,
И смотрит так на злость тирана он спокойно,
Как добродетели смотреть на злобу сродно.
Под взором блещущим вслед скачущим перстам
По арфе огнь бежит, сверкая по струнам,
И возбуждаючи высоки, страшны тоны,
Грех в бедствии поет и казнь его и стоны:

Громы в громы ударяют,
Гул за гулами ревет,
Смерть и ужасы летают,
Молния вселенну жжет;
Бездны разверзают зевы,
Бог преступников казнит.
Князь и царь, рабы царевы,
Кто от Бога убежит?
Род Иаковль! веси, грады
Брось и кущи ты свои,
Ты умрешь, - и нет пощады
За злодействия твои.
Ты умрешь, - и я уж внемлю
Шум вокруг небесных стрел;
Тропы смрадны кроют землю
И Солима пуст предел.

Внемли! се крик и вопль из бездны возникает,
Се слабо до ушей доходит он моих,
Се тише от часу, все тише, - исчезает,
И вот уже совсем затих.
Погибли навсегда хулители Господни,
Землей поглощены, низверглись в преисподни.
Пропал их след,
И слуху нет.
Но ах! возмогут ли мои плачевны струны
Те живо описать и молньи и перуны,
Какие праведный определил Судья
В казнь вечную злодеям. Увы! уж вижу я:

Грядет, грядет свирепо мщенье,
Вкруг в бурю, в мрак облечено.
Повергнуло скалы трясенье;
Понт, небо в кровь превращено.
Мир дрогнет, веет знамя гнева.
Восстань, хлябь вод, восстань!
Глас рек: и из твоих бездн чрева
Потопом с неба шумным грянь
И погреби в волнах вселенну,
Нечестьем, злобой оскверненну.
Пусть знает свет мой правый суд,
Из сна грехов себя возбудит.

Восстань! - да воды не придут
В свой паки одр почить покойно;
Но да стремятся всюды грозно,
Поколь заклепов не прорвут,
Сквозь гор камнистых не пройдут
И сушей Океан не будет.

Се гласу Господня
Вмиг преисподня
И звездна хлябь вод
На землю течет.
Море волнами,
Небо дождями
Шумит и ревет,
Мир топит и жрет.

Бог прав - и суд Его есть правда,
И праха сын всегда зреть слаб ее лучи.
Ненависть с завистью покрыла ярых волн громада;
Там сластолюбие, там роскошь, мрак пьючи,
С развратом, с леностью погрязли бездн в стремленьи,
И тщетно о своем мнят смертные спасеньи.

Скал прорван свод,
Встал к небу понт,
Нет больше в споре
С брегами волн,
На море море
Кидает челн
По всей вселенной
Опустошенной.

Но гласы, пламенея,
Возвыстеся певцов,
Воскликни хор живее
Спокойных пастухов,
Чтоб огненные стрелы
Струн их и песней вдруг
Пронзали онемелы
Цареву грудь и дух,
И он бы, правды сам став зритель,
Познал, что грех - его мучитель.

Меж тем как пел Давид так песнь, восторга полн,
И сильный арфы глас чертожны двигал стены,
Саул, в отчаяньи пуская дикий стон,
Зубами скрежетал, терзал власы смятенны
И рдел в жару, как угль, и мерз в хладу, как лед;
По бледному лицу катился градом пот,
И с пеною из уст клубилася желчь черна.
В неистовстве его схватив рука кинжал
Взнесла на грудь свою, но, быв остановленна
От сущих близь его, - вдруг острый сей металл
Повергла на Давида. Давид отсторонился,
И действующий зря
Страх Божий на царя,
И что спасен был сам, - восторгом оживился,
И стал приятно с струн, как ветерок, дышать,
По малу дух царя к спокойству приучать;
Но, тщетным зря и то, что скорбь хотя телесну
И рану облегчить возможно нам известну;
Но слабы все бальзамы суть
Целить и утолять душевную в нас грусть,
Сердечны скрыты раны,
Терзающие тайны, -
Приди ж, раскаянье, он рек, скорей с небес,
О ты, что тусклый взор возводишь к милосердью твердью,
Приди, к святыне вождь, в лице печали, слез,
И милость приведи Творца со умиленьем,
Чтоб сердце царское пред ним с благоговеньем
Соделалось тобой способным к чувству благ
И от него б ушли уныние и страх!
Раскаянье приходит:
Внемли его, монарх;
Оно покой приводит
И сладость во слезах;
Печаль им радостью бывает,
Коль все желанье обитает
И мысль твоя на небесах:
Оно к блаженству первый шаг.
И се раскаянье прогнало уже ярость.
Царь смотрит на кинжал, являя трепет, жалость,
И тихий на певцов кидает с вздохом взгляд.
Зеницы, пламенно вращаясь, не горят,
В которых перед сим отчаянность грозила,
Небесная печаль грусть ада заступила.

О! как милость есть любезна,
Всех она славней доброт!
Плачет царь - и струйка слезна
По ланите его льет.
Ее Ангел принимает
Не пустя упасть во тму;
Милосердью посвящает,
Жертв приятней всех ему.

Еще, еще, - но ах! болезнь приходит снова,
Биенье сердца, грусть видна в очах царя сурова.
Возвысьте, пастыри, ваш выспреннее глас,
Покудова недуг в нем в корне не погас,
Поколь обильный ток с очей не устремился
И мук с души его ярем не низложился.

Всемогущий! приими
Вздох раскаянья царева,
Искушения изми
И надежду среди гнева
Брось ему твоим лучом,
Чтоб он, сердца сокрушенье
Слез излив тебе дождем,
Зрел в тебе свое целенье.

Спустись теперь в юдоль с холмов, парящий хор,
И к пенью вышнему не напрягайтесь струны:
Триумф явили свой гармонии перуны.
Монарх их чувствует, его светлеет взор,
Ланиты бледные румянятся зарею.
Блажен! - уж от него бежит унынье прочь;
Не мучится уже он совестью своею.
Раскаянной душе спешит сам Бог помочь,
И черна скорбь к нему уж вспять не возвратится.
Песнь ваша, пастыри, ему да усладится,
И арфы тихие приятный сердцу звук
Надеждою небес его да тешат дух,
Забавы сельские, невинность и свобода,
Да обольстит его ваш пением предел,
Чтоб гордость позабыл, чтоб нравилась свобода
И он богатству бы спокойство предпочел.

Поля, леса, пустыни дики,
Сквозь дебрь журчащие ручьи,
Пастушьи громки слышьте клики,
Поющи светлы дни свои.

Меж скал от резвых стад брыканья
Хохочет эхо вкруг его,
И он, священна полн вниманья,
То зрит, другой не зрит чего.

Под тихие вечерни сени
Идет к нему покой с небес,
Любовь, невинность в восхищеньи
В цветах сидят с ним меж древес.

Вокруг чела его довольна
Звезд зрится блеск, льет с ризы свет;
Вся жизнь его покрова пальм достойна,
Шалаш его покой дает.

Да ввек, о Ангел! ощущает
Твою беседу грудь моя;
Спесь, зависть при дворах блистает;
Пастушья хижина твоя.

Тише, о песни! теперь вы звучите,
Скорбному духу дремоту внушите;
Лей на него свой аромат, сон, вкруг;
Сладко спокойство, лелей его дух.

Слетайте на него, о воины небесны,
Стрегущи Божий град, - и манием своим его
Владеющие сном, чем вы, мечты прелестны,
Грядуща время вид являете того,
Где приготовлена душам благим награда,
А злобы Извергам грозящи страхи ада,
Слетите и, его восхитя дух с собой,
Представя перед ним небесный сад златой, звездной,
Где о бессмертьи лишь звучит бессмертный хор;
Где, кроме радости, ничто не существует,
И новой вечностью жизнь вечна торжествует.

Арф своих тоном,
Божественным звоном,
Стрясите с него
Скорбь люту его;
Плач будет в радость,
Стон его в сладость.

И се уже его гармония живит;
Потоком сладких слез кропит отрадный вид,
Бежит уныние, проходит беспокойство.
Согласье новое, яви свое устройство,

Греми струн новый гром,
Созвучно с голосами,
Подвигни небесами,
Клич радость в царский дом.

Какая сильна мощь томит души волненье?
Какая возбуждать в ней может бурну страсть?
Твое, Гармония, волшебное веленье
И над природой всей твоя чудесна власть.
Ты, дщерь небес,
Вселенной зримой сей с тех пор известна стала,
Как с трона вечного Премудрость глас снислала,
Который мир вознес.
Явилась ты, - и твердь усеялась звездами,
По звуку твоему потек сей красный, светлый строй!
Полк ангельск, поразясь согласием его, красой, -
Велик, воспел, велик Творец наш чудесами!
И в изумлении с тех пор с высот глядит
На сей лучистый сонм, в его заряся токе.
И совокупно с ним гласит
Песнь первую звезды, возникшей на востоке,
Котору сферы все и вблизь и вдаль твердят
Едиными усты: Осанна! свят, свят, свят!


М.Ю.Лермонтов
Еврейская мелодия

(Из Байрона)

Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей!
Вот арфа золотая:
Пускай персты твои, промчавшися по ней,
Пробудят в струнах звуки рая.
И если не навек надежды рок унёс,
Они в груди моей проснутся,
И если есть в очах застывших капля слез —
Они растают и прольются.

Пусть будет песнь твоя дика. Как мой венец,
Мне тягостны веселья звуки!
Я говорю тебе: я слез хочу, певец,
Иль разорвётся грудь от муки.
Страданьями была упитана она,
Томилась долго и безмолвно;
И грозный час настал — теперь она полна,
Как кубок смерти, яда полный.

1836


К.Р. (великий князь Константин Романов)
Царь Саул

Душа изнывает моя и тоскует, -
О, пой же мне, отрок мой, песню твою:
Пусть звуки ее мою скорбь уврачуют, -
Я так твои песни святые люблю!

Гнетут меня злобного духа объятья,
Опять овладело уныние мной,
И страшные вновь изрыгают проклятья
Уста мои вместо молитвы святой.

Томлюся я, гневом пылая, и стражду;
Недугом палимая мучится плоть,
И злоба в душе моей... Крови я жажду,
И тщетны усилия зло побороть.

Не раз, жалом немощи той уязвленный,
Тебя мог убить я в безумном бреду.
О, пой же! Быть может, тобой исцеленный,
Рыдая, к тебе я на грудь упаду!..

Петербург
15 мая 1884



Марина Цветаева
Лютня

Лютня! Безумица! Каждый раз,
Царского беса вспугивая:
"Перед Саулом-Царем кичась"...
(Да не струна ж, а судорога!)

Лютня! Ослушница! Каждый раз,
Струнную честь затрагивая:
"Перед Саулом-Царем кичась —
Не заиграться б с аггелами!"

Горе! Как рыбарь какой стою
Перед пустой жемчужницею.
Это же оловом соловью
Глотку залить... да хуже еще:

Это бессмертную душу в пах
Первому добру молодцу...
Это - но хуже, чем в кровь и в прах:
Это - сорваться с голоса!

И сорвалась же! - Иди, будь здрав,
Бедный Давид... Есть пригороды!
Перед Саулом-Царем играв,
С аггелами - не игрывала!

1923


Лев Мей
Эндорская прорицательница

Cаул разгневан и суров:
Повсюду видит тайный ков;
Везде врагов подозревая,
Он, в лютой ярости, из края
Изгнал пророков и волхов.

Ему висонная хламида
И золотой венец - обида
И бремя тяжкое, с тех пор,
Как восхвалил евреек хор
Певца и пастыря Давида.

Меж тем напасть со всех сторон:
Народ взволнован и смятен;
Перед Сунемом, в крепком стане,
Опять стоят филистимляне:
Гроза собралась на Сион.

Душа Саула тьмой одета...
Нет Самуила - нет совета...
Склонив молитвенно главу,
Царь вопросил Иегову:
Но не дал бог ему ответа.

Призвал он вельмож: "Хочу сполна
Изведать - что сулит война?
Сыщите мне волхов... " И вскоре
Ему приносят весть: "В Эндоре
Есть духовница - жена".

Пошел он к ней; в ночную пору,
Как тать, приблизился к Эндору,
И двое слуг любимых с ним...
Старуха призраком седым
Предстала царственному взору.

"Я знаю, - царь промолвил ей: -
Тебе, на вызов твой теней
Являет темная могила:
Внемли же мне и Самуила
Из гроба вызови скорей".

Ему старуха: "Я не смею:
Могильной чарою владею,
Но гнева царского страшусь... "
И отвечал ей царь: "Клянусь
Душой и жизнию моею, -

Саул простит тебя, жена! "
... И - тайным ужасом полна
И прорицанья вещим жаром -
Старуха приступила к чарам...
Но вдруг замедлилась она,

Умолкла, вся затрепетала...
"Ты - сам Саул! - она сказала: -
Зачем меня ты обманул?.. "
И молвил ей в ответ Саул:
"Скажи, пророчница, сначала,

Что видишь? " - "Вижу я вдали
Богов, исшедших из земли" -
"Кого ты увидела прежде? " -
"Кто-то в шелковой одежде,
В покрове белом... " - "Но внемли

И отвечай. - Саул ей снова: -
Лицо ты видишь сквозь покрова? "
Старуха: "Вижу: он седой,
В кидаре, с длинной бородой... "
И царь Саул не молвил слова

И в прах главу свою склонил...
Тогда Саулу Самуил
Вещал: "Зачем ты потревожил
Мой дух и дерзостно умножил
Грехи пред господом всех сил? "

Саул: "Вот... ополчившись к бою,
Спросил я господа с мольбою:
Предаст ли в руки мне врагов?
Но не ответил Саваоф... " -
"Зане прогневан я тобою!

Зане на смерть обречены -
И ты и все твои сыны! "
Пророк усопший возглашает:
"Тобой Израиль погибает
И ввержен в ужасы войны.

Не ты ль добра личиной лживой
Прикрыл свой дух властолюбивый
И угнетенья семена
В Израиль высеял сполна?
Любуся ж, пахарь, спело нивой

И жни на ней позор и страх...
То царство распадется в прах,
В пучине зол и бед потонет,
Где царь пророков вещих гонит
И тщится мысль сковать в цепях! "

И поднял он покров над ликом...
Саул восстал с безумным криком...
А утром бой был... а потом
Саул пронзил себя мечом. -
В урок неистовым владыкам.

2 сентября 1857

Тэги: Библия в литературе, библейские образы и сюжеты, Мей Л.А., Державин Г.Р., Цветаева М.И., поэт К.Р., Лермонтов М.Ю.

Пред. Оглавление раздела След.
В основное меню