Российское Палестинское Общество:
краткая хронология существования при советской власти
С началом Первой мировой войны Императорское Православное Палестинское Общество было отрезано от Святой Земли, закрыв все свои подворья и школы на территории Палестины и Сирии. Но отделы на территории Российской империи продолжали свою работу. В 1916 году был открыт 52-й по счету отдел в Чите. Насколько позволяло военное время, собирались взносы, осуществлялся вербный сбор, проводились палестинские чтения, выходили издания ИППО. Наиболее прогрессивные деятели Общества в Петрограде обсуждали, как необходимо будет выстроить работу на Святой Земле после окончания войны, даже родился проект создания Русского Археологического института в Иерусалиме.
Все изменили революционные события 1917 года, начавшиеся в конце февраля. В Петрограде был создан новый орган власти - Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов.
1(14) марта 1917 года новая власть была установлена в Москве.
2(15) марта императора Николая II вынудили отречься от престола.
18 марта Совет Общества принял решение: «Ввиду последовавших изменений в государственном строе России признать впредь именование Общества „Православным Палестинским обществом“».
26 марта великая княгиня Елизавета Федоровна, возглавлявшая Палестинское Общество, подала заявление о своей отставке с поста председателя.
6 апреля Совет ППО принял отставку великой княгини с выражением признательности и благодарности за многолетнюю работу. Елизавета Федоровна возглавляла ИППО с 14 февраля 1905 года.
9 апреля на общем собрании Общества был избран новый председатель - князь А. А. Ширинский-Шихматов, который и возглавлял его до своей эмиграции. Последний раз он вел заседание Совета ППО в Петрограде 27 декабря 1917 года. В апреле 1917 года он уехал в Москву, а 1 сентября - за границу.
20 января (2 февраля) 1918 года выходит Декрет Совета Народных Комиссаров "Об отделении церкви от государства и школы от церкви", в котором пп.10-13 регулировали деятельность общественных организаций:
"... 10. Все церковные и религиозные общества подчиняются общим положениям о частных обществах и союзах и не пользуются никакими преимуществами и субсидиями ни от государства, ни от его местных автономных и самоуправляющихся установлений.
11. Принудительные взыскания сборов и обложений в пользу церковных и религиозных обществ, равно как меры принуждения или наказания со стороны этих обществ над их сочленами, не допускаются,
12. Никакие церковные и религиозные общества не имеют права владеть собственностью. Прав юридического лица они не имеют.
13. Все имущества существующих в России церковных и религиозных обществ объявляются народным достоянием..."
24 августа 1918 года подписано Постановление Народного Комиссариата Юстиции "О порядке проведения в жизнь декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» (Инструкция)", в котором прямо указывалось:
"1. Под действие декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» подходят:
.... в) все общества, которые ограничивают круг своих сочленов исключительно лицами одного вероисповедания и, хотя бы под видом благотворительных, просветительных или иных целей, преследуют цели оказания непосредственной помощи и поддержки какому бы то ни было религиозному, культу (в виде содержания служителей культа, каких-либо учреждений и т. п.).
2. Все указанные в ст. 1 общества лишаются, согласно декрету «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», прав юридического лица. ...
3. Благотворительные, просветительные и иные им подобные общества указанные в п. “в” ст. 1, а равно те из них, которые хотя и не скрывают своих религиозных целей под видом благотворительности или просвещения и т. п., но расходуют денежные средства на религиозные цели подлежат закрытию, причем имущество их передается Советами Рабочих и Крестьянских Депутатов в соответствующие Комиссариаты или Отделы".
В приложении 2 было расписано, куда направляются капиталы упомянутых обществ и учреждений, в частности предписывалось, что сборы на улучшение быта православных паломников в Палестине, в пользу Православного Палестинского Общества, в пользу Иерусалимской церкви Гроба Господня подлежали передаче в Народный Комиссариат по Иностранным Делам.
Капиталы и недвижимое доходное имущество, земельные участки означенных ведомств и обществ подлежали изъятию в пользу государства в двухмесячный срок после публикации инструкции в печати. [1]
Для того, чтобы не подпасть под действие этих законодательных актов, спасти имущество на Святой Земле, сохранить штат служащих Палестинское Общество должно было найти свое место среди светских общественных организаций новой России. Очевидно, что приоритетом должна была стать научная составляющая деятельности. С этими целями был переделан устав Общества и изменено название на Русское Палестинское Общество.
25 сентября 1918 года все необходимые документы были направлены в Совет рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов Рождественского района Петрограда для утверждения.
Группа академиков, 25 лет, сотрудничавших с Обществом по вопросам палестиноведения, обратилась к власти с заявлением о положении Палестинского Общества.
24 октября 1918 года заместитель председателя Совета Коммун Северной области (Научный отдел Народного Комиссариата по просвещению Союза коммун Северной области был первым органом в Петрограде (октябрь 1918 - февраль 1919 г.), курировавшим науку) предписанием по Народному Комиссариату по просвещению
предложил Российской Академии наук принять срочные меры к ограждению
научного имущества Палестинского общества от каких-либо случайностей военного времени и принять РПО в свое ведение.
30 октября 1918 по поручению совета Палестинского Общества на общем собрании (конференции) Академии наук для ознакомления ученых с откорректированным новым уставом Общества выступил академик В.В. Латышев, давно состоявший в совете Общества и принявший на себя 18 октября 1918 года обязанности председателя из-за отсутствия князя А. А. Ширинского-Шихматова. В.В. Латышев обратился к академикам с просьбой направить своего представителя в совет РПО и взять Общество в свое ведение.
В протоколе заседания совета от 16 декабря 1918 года
наименование общества вновь меняется, оно обозначается как «Российское» (а не
«Русское») Палестинское общество. Заголовок устава тоже был изменен: «Устав
состоящего при Российской Академии наук Российского Палестинского
общества», хотя никакого решения о включении Общества в структуру Академии формально не было принято.
В январе 1919 года секретарь Общества А.А. Дмитриевский ездил в Москву, которая стала столицей РСФСР, для обсуждения устава РПО. Он пытался противиться превращению Общества в сугубо светскую научную организацию и вскоре отошел от дел Общества, уехав в Астрахань.
14 марта 1919 года в Академию наук было направлено письмо, в котором выражалась просьба принять РПО в ведение Академии. Ответа не последовало. В частной беседе секретарь Академии С. Ф. Ольденбург сообщил, что Академия не посчитала возможным принять Общество в свое ведение по принципиальным соображениям, но некоторые шаги по признанию Академией Палестинского Общества в качестве научного учреждения в дальнейшем последовали.
12 июля 1919 года на заседании совета РПО обсуждались предпринятые меры для корректировки устава и вхождения РПО в ведение Академии наук.
29 августа 1919 года определением Подотдела Гражданских дел Отдела Управления Петроградского Совета общество под названием «Российское Палестинское общество» внесено в «Реестр Обществ и Союзов» под № 17. Об этом 19 октября 1919 года доложил совету РПО В.Д. Юшманов.
8 мая 1920 года подписано отношение Правления Объединенного Совета научных учреждений и высших учебных заведений о том, что оно «признало Палестинское общество научным учреждением и включило в число членов Совета». По решению совета Палестинского общества его представителем в Объединенном Совете был назначен делопроизводитель В. Д. Юшманов.
17 апреля и 11 мая 1920 года С.Ф. Ольденбург известил о постановлении Отделения исторических наук и филологии Академии наук иметь своего представителя в составе Совета Российского Палестинского общества и об избрании таковым академика Бориса Александровича Тураева, состоявшего в Совете РПО с 1917 года.
После смерти исполняющего обязанности председателя РПО академика В.В. Латышева (2 мая 1921) председателем Общества был избран академик Федор Иванович Успенский (1845-1928), который сразу же столкнулся с новыми трудностями.
30 июня 1921 года был во второй раз арестован делопроизводитель РПО Владимир Дмитриевич Юшманов, который руководил всей практической деятельностью ИППО/РПО. Помещения РПО на Мытнинской подверглись обыску и были опечатаны, изъяты архивные и текущие материалы, часть книг. Дело Юшманова рассматривалось на президиуме ЧК. Он пробыл в заключении 9,5 месяцев, освобожден за недостатком улик и отсутствием состава преступления.
Возможно, это обстоятельство послужило тому, что высказывались идеи о закрытии РПО и создании нового общества с палестинской тематикой. И.Ю. Крачковский в 1950 году вспоминал: "Около 1922 г. был возбужден вопрос о преобразовании в самостоятельное
«Российское Общество изучения Палестины и Средиземноморского Востока». Этот проект также не получил осуществления, и впоследствии
Общество с прежним наименованием было поставлено в административно-организационную связь с бывшей Академией истории
материальной культуры". [7]
В разрешении ситуации помогало ученое сообщество. Хлопотами занимались академики Ф. И. Успенский (председатель РПО) и члены Общества П. К. Коковцев и В. И. Вернадский, уполномоченные на то Академией наук. Также были приняты решения, поднимающие авторитет Общества. 1 октября 1921 года на заседании совета РПО было принято решение о написании особой докладной записки о научных заслугах Палестинского Общества, которую предполагалось с приложением устава Общества, списка членов и совета передать правительству. В ней, в частности, говорилось: ".... постигшее Палестинское Общество несчастие в конце июня сего года, выразившееся в наложении печатей на помещения Общества, в арестовании заведующего домом и делами Общества Владимира Дмитриевича Юшманова и в изъятии части книг и связок архивного материала и текущих дел, послужило главным мотивом к распространению в начальственных петербургских кругах по народному образованию и просвещению того взгляда, что Палестинское Общество есть мертвое учреждение, лишенное работы и жизнеспособности". Далее, указав на основные заслуги Палестинского общества, Ф.И. Успенский завершил записку следующими словами: "Будем надеяться, что советское правительство не наложит руку на полезное в государственном отношении русское народное дело в Палестине и разрешит Палестинскому Обществу продолжать его деятельность, согласно с новым Уставом". [7]
31 декабря 1921 года
на заседании Правления Российской Академии наук постановили приравнять
председателя Палестинского общества к академикам, заведующим
учреждениями, а ученого секретаря Общества — к ученым секретарям научных
учреждений Академии.
10 марта 1922 года в Комиссариат юстиции и в Рабоче-Крестьянскую инспекцию в Петрограде были отправлены два идентичных письма с ходатайством о снятии печатей с помещения, занимаемого Обществом на Мытнинской ул., д. 10. [7]
Вскоре В.Д. Юшманов был освобожден, и наконец 3 апреля 1922 года секретарь РПО А. Н. Акимов смог доложить о снятии печатей с помещения Палестинского общества. Но не все изъятые документы, книги и предметы были впоследствии возвращены. Как убедился возвратившийся из Астрахани в январе 1923 года А.А. Дмитриевский, после ареста Юшманова исчезли и документы до 1919 года, относящиеся к деятельности построенного до революции Палестинским Обществом Николо-Александровского (Барградского) храма, хранившиеся у Юшманова как у исполняющего должность председателя церковного совета. Сам А.А. Дмитриевский в 1916-18 гг. входил в попечительство храма как представитель ИППО и был церковным старостой. [2]
Таким образом, весной 1922 года препоны работе РПО были устранены.
Но вскоре опять началась работа по перерегистрации Общества, т.к. 3 августа 1922 года было принято Постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О порядке учреждения и регистрации обществ и союзов, не преследующих цели извлечения прибыли, и о порядке надзора за ними». В дополнение к нему 10 августа 1922 года появились инструкция ВЦИК по регистрации обществ и объединений и инструкция о выдаче разрешений на созыв съездов и собраний различных организаций, союзов и объединений.
9 декабря 1922 года устав РПО 1919 года с некоторыми изменениями был утвержден заместителем заведующего Главнаукой Акцентра (Академического центра) Наркомпроса. РПО вновь подтвердило свой легальный статус.
12 мая 1923 года НКВД, Наркомпросом и Наркомюстом был принят типовой устав для научных обществ, который получил наименование Нормальный устав и действовал до 1928 года. Такие уставы регламентировали деятельность научных, литературных и научно-художественных обществ, не извлекающих прибыли и состоящих в ведении Главнауки. Эта мера было направлено на расширение социального состава научных обществ. Последние были обязаны переработать свои уставы в соответствии с «Нормальным» в течение трех месяцев с момента его опубликования 15 июня 1923 года. Теперь все научные общества должны были состоять не только из ученых и практиков, но включать и «любителей», желающих оказать содействие работе общества.
Петроградское управление научных и научно-художественных учреждений (ПУНУ) Академического центра Наркомпроса не стало дожидаться, пока научные общества города переработают свои уставы, и 9 июня 1923 года разослало им предписание срочно представить списки личного состава (учредителей общества, должностных лиц, членов общества) с указанием социального положения и профессии. Это управление, преемник Петроградского управления ученых (научных) учреждений и высших учебных заведений, занималось вопросами организации науки и высшей школы, принимало решения о создании или закрытии научных учреждений, об их финансировании.
В ходе этой перерегистрации уставов РПО столкнулось с неожиданными препятствиями.
20 июня 1923 года НКВД не утвердило при перерегистрации устав РПО. 4 июня 1923 года (эту дату сообщает К. Юзбашян, но, возможно, речь идет о 4 июля), заведующая столом регистрации обществ и других объединений Володарского района Петрограда составила акт о закрытии Русского (!) Палестинского общества и опечатала две комнаты РПО.
Можно предположить, что этим событиям способствовала нота от 18 мая 1923 года, направленная правительствам Великобритании, Италии и Франции, в которой подворье дореволюционного Императорского Православного Палестинского Общества, построенное в итальянском городе Бари перед началом Первой мировой войны, объявлялось собственностью России. В это время в Бари шел растянувшийся на много лет судебный процесс, инициированный эмигрировавшим председателем Палестинского общества А.А. Ширинским-Шихматовым, который претендовал распоряжаться Барградским подворьем. Все это время РПО помогало сотрудникам советского посольства в Италии отстоять подворье, снабжая их документами и своими представителями для участия в судебном процессе. Поэтому для всех стало полной неожиданностью, что в ноте утверждалось, что Палестинское общество закрыто в 1918 году, а все его имущество в Италии, Сирии и Палестине по декрету СНК от 23 января 1918 года национализировано. Это сделало невозможным отстаивать права на подворье в барийском суде.
Началась борьба за возобновление работы РПО. Общество направило в Петроградское управление научных учреждений (ПУНУ) отношение, где ставился вопрос об имуществах в связи с процессом в Бари. Управление в свою очередь обратилось в Акцентр с письмом, в котором отмечалось, что нота от 18 мая «осложнила положение Палестинского общества, продолжающего легально существовать до настоящего времени,— так как упомянутый декрет от 23 января 1918 г. фактически не коснулся данного Общества, в основе своей научного и не являющегося церковным или религиозным».
Из письма, направленного в ПУНУ 24 июня 1923 года, председателем РПО Ф. И. Успенским и ученым секретарем В. Н. Бенешевичем, явствует, что совет РПО обратился в Акцентр «с просьбой выяснить действительное положение Общества и дать указания о дальнейшем направлении его деятельности».
На следующий день после наложения печатей и закрытия Общества председатель Российской Академии истории материальной культуры академик Н. Я. Марр направил письмо в Административный отдел губисполкома, где отмечал, что в трех комнатах Общества находятся книжное собрание, архив и музей Ближнего Востока, состоящие по постановлению совета РАИМК в ведении Академии. Академия просит в срочном порядке снять печати с названных помещений.
По тому же адресу 6 июля 1923 года было направлено письмо из ПУНУ, в котором управление также просило о снятии печатей, поскольку на имущество, находящееся в помещениях РПО, имеется охранная грамота.
Ситуация благополучно разрешилась не сразу. Лишь 25 октября 1925 года устав РПО был утвержден НКВД, и Общество возобновило свою деятельность
Это позволило продолжить сотрудничество РПО с советской дипмиссией в Италии по барийскому делу. Суд был выигран, в начале 1930-х гг. распоряжение имуществом РПО в Бари было полностью передоверено советскому послу в Италии.
В 1920-е годы общественные организации зависели от многих государственных структур, которые так или иначе контролировали и направляли их деятельность. С середины 1918 года научные и научно-просветительские общества обращались в Наркомпрос с прошениями о выделении им финансовой поддержки для их деятельности. Наркомат изучал документы, отчеты, после чего решал вопрос о выделении той или иной суммы для продолжения деятельности организации. Если с 1923 года было принято решение о расширении социального состава научных обществ, то с 1926 года было принято решение о пополнении их состава членами партии. С середины 1920-х годов сведения о социальном происхождении и партийности стали обязательной частью анкет для вступающих в ряды научных обществ.
В списке общественных организаций, действовавших в РСФСР в 1920-е годы, в числе научных обществ в области гуманитарных наук фигурирует Русское палестинское общество с указанием даты его учреждения - "с 1882 года". [5, C.173, прил.1].
24 декабря 1926 года недавно назначенный уполномоченный Наркомпроса Б. П. Позерн просил научные общества города в двухнедельный срок представить следующие сведения по личному составу обществ: 1) общее количество членов, с подразделением на категории; 2) по каждой категории число научных работников, число членов из состава учащейся молодежи и число членов из практиков в данной области; 3) по каждой категории: число членов рабочих, крестьян, служащих и пр.; 4) поименный список членов ВКП(б) и ВЛКСМ, входящих в состав общества; 5) поименный список правления (совета) общества с указанием других мест работы.
Российское Палестинское общество представило о своем численном составе следующие сведения:
Всего членов 57
Действительных членов 52
Почетных членов 3
Других 2
Научных работников -
Ученых -
Практиков -.
По социальному признаку совет РПО причислил всех своих членов к служащим. [4]
За 5 лет ряды РПО выросли почти вдвое. В записке Ф.И. Успенского, подготовленной осенью 1921 года, сообщалось: "нынешний состав Общества, правда, немногочисленный — от 25 до 30 членов — воодушевлен горячим желанием трудиться в избранной области палестиноведения". [7] На 9 января 1923 года численность общества составляла 37 человек.
В 1928-30 гг. общественная деятельность в стране достигла внушительных размеров, но гражданская активность советским государством не особо приветствовалась. О сокращении обществ начали говорить еще в 1925 году, а в 1928 году был принят новый закон об обществах и союзах и была объявлена перерегистрация всех общественных организаций, остановленная в январе 1929 года. Агитационно-пропагандистский отдел ЦК ВКП(б) запросил у НКВД уставы 18 общественных объединений, не объясняя цели запроса. В их числе был устав Российского палестинского общества.
В мае 1929 года вопрос об общественных организациях решался на заседании Оргбюро ЦК партии, на котором при регистрации обществ и союзов предлагалось в обязательном порядке учитывать целесообразность «с точки зрения задач социалистического строительства». В июле в НКВД состоялось межведомственное совещание, после чего началась масштабная "чистка" обществ, сигналом к которой послужила секретная инструкция НКВД за № 236/9с от 13 июля 1929 года. В ней объявлялось возобновление перерегистрации обществ, в результате которой предполагалось провести ликвидацию, слияние обществ или более пристальное изучение их деятельности.
ОГПУ направило в НКВД «Справку на существующие добровольные общества, кои или состоят из реакционного элемента, или по своим задачам аналогичны ряду других обществ и масштаб коих является только местным». В этом списке среди 51 организации значилось Российское палестинское общество. Главнаукой был прислан перечень 28 обществ, из которых 18 управление сочло возможным оставить в числе действующих, в том числе Палестинское общество. [5, C.80]
В результате перерегистрации в период кон. 1928 – нач. 1929 гг. к началу 1930 года в списке утвержденных Наркомвнуделом обществ [5, C.206, прил.3 ГАРФ. Ф. Р-393 (НКВД). Оп. 81. Д. 95. Л. 1-2] состояло 124 всероссийских и всесоюзных общественных организации. Среди всероссийских значилось Всероссийское Палестинское Общество.
30 марта 1930 года председатель РПО Н. Я. Марр на совете сделал сообщение о долгом пути легализации, проделанном Обществом с 1917 года.
По мнению И.Ю. Крачковского, наиболее активным председателем РПО был Ф.И. Успенский, несмотря на все перипетии с легализацией Общества, члены РПО часто собирались, читали научные доклады, по мере возможности, пытались заниматься издательской деятельностью. При Н.Я. Марре деятельность РПО была менее активной, сам ученый был очень занят, к тому же начал болеть. После его смерти в 1934 году председатель не был избран, его обязанности исполнял заместитель председателя И.Ю. Крачковский. Общество не закрывалось, но по всей видимости деятельности не вело. С 1937 года началось разорение и дробление великолепной библиотеки Палестинского Общества, собранной еще в дореволюционное время и насчитывающей 30 тыс. ед. хранения. Ее остатки находятся сейчас в разных хранилищах, а часть книг утеряна. В документах 1937 года еще упоминаются члены совета РПО - академики С.А.
Жебелев,
И.И. Мещанинов,
В.В. Струве. Но это уже были годы репрессий, далее начались тяготы военного времени. И лишь после завершения Второй мировой войны и образования в 1948 году Государства Израиль, СССР активно занялось судьбой недвижимостей, принадлежавших до революции Императорскому Православному Палестинскому Обществу, и тогда было решено возродить деятельность РПО. Первое собрание в обновленном составе состоялось 16 января 1951 года.
Стоит отметить, что нелегкий период в истории страны отразился и на судьбе некоторых членов Палестинского общества.
5 октября 1918 года были арестованы профессор А.А. Дмитриевский и В.Д. Ющманов, делопроизводитель ИППО, который выполнял в летний период обязанности представителя от Общества в попечительстве при Николо-Александровской Мирликийской (Барградской) церкви в С.-Петербурге. Алексей Афанасьевич Дмитриевский (11 (23) марта 1856, Астраханская губ. - 10 августа 1929, Ленинград), секретарь и почетный член Палестинского Общества, был на тот момент старостой храма. Арест спровоцировал конфликт, произошедший на Пасху, с диаконом и псаломщиками храма, который касался богослужебных вопросов. Но у ворот храма был устроен митинг с требованием отставки старосты. Арестованных вскоре выпустили, выяснив, что волнения в храме не имели ничего общего с политическими митингами на Пасху. [2]
А.А. Дмитриевский еще раз попал под арест в 1922 году, проживая в Астрахани и работая в Астраханском университете. Его и еще 15 священнослужителей обвинили в скрытой агитации против кампании по изъятию церковных ценностей. Поводом для ареста послужил поданный им в комиссию протест против изъятия предметов церковной утвари XVII-XVIII вв., имевших большую историческую и художественную ценность. После 6-месячного следствия, в течение которого Дмитриевский находился в тюрьме, дело было передано в суд. Дмитриевский был осужден на год условно и выпущен на свободу в октябре 1922 года. В январе 1923 года после закрытия Астраханского университета, где Дмитриевский занимал должность ректора, он вернулся в Петроград. Устроиться на работу в Общество, он не смог, не было свободных ставок. Ведя полунищенское существование, проживал в своей квартире в бывшем доме Общества на Мытнинской до самой своей смерти 10 августа 1929 года. [2]
30 июня 1921 года был во второй раз арестован делопроизводитель РПО Владимир Дмитриевич Юшманов (07.07.1870, С-Петербург - после 1939), работавший в канцелярии Обществе с 4 мая 1886 года. Он вел дела канцелярии, был директором библиотеки Общества, заведовал принадлежавшим Обществу домом по ул. Мытнинская 10, т.е. руководил всей практической деятельностью ИППО/РПО. В помещениях РПО был произведен обыск, часть документов и вещей изъята, комнаты опечатаны. Дело Юшманова рассматривалось на президиуме ЧК. Пробыл в заключении 9,5 месяцев, он был освобожден за недостатком улик и отсутствием состава преступления.
В 1938 году Владимир Дмитриевич вновь попал под арест. В это время он проживал в Вологде (ул. Героев Арктики, д. 32 кв. 4) и работал корректором в редакции ежедневной газеты политотдела Управления Северных железных дорог "Северный путь". Был арестован 2 сентября 4-м отделом УГБ УНКВД Вологодской области. Обвинялся по ст. 58-10 ч.1 УК РСФСР: "пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений, а равно распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания влекут за собой — лишение свободы на срок не ниже шести месяцев". 13 марта 1939 года был оправдан Судебной коллегией по уголовным делам Вологодского областного суда за неподтвержденностью обвинительного материала. [6] Сын В.Д. Юшманова лингвист Николай Владимирович Юшманов (12(24).02.1896–2.04.1946) был учеником И.Ю. Крачковского, стал известным арабистом, специалистом по семитским и африканским языкам, членом-корреспондентом АН СССР (с 1943).
В ночь с 19 на 20 июля 1922 года был арестован ГПУ пожизненный член Палестинского общества (с 1915), член его совета (с 1921), а затем и товарищ (заместитель) председателя, арабист, академик АН СССР, профессор Петроградского университета Игнатий Юлианович Крачковский (1883-1951). Ему было предъявлено вымышленное обвинение в шпионаже в пользу Финляндии; дело № 1245 вел следователь, особоуполн. ГПУ Розеншейн. Сидел в ДПЗ на Шпалерной, в подвальной камере-одиночке (Особый ярус, камера 68). После многочисленных ходатайств АН и ее секретаря академика С. Ф. Ольденбурга через месяц удалось добиться разрешения на получение в камере книг по специальности. В сентябре 1922 местком РАН пытался взять Крачковского на поруки, но получил отказ. В октябре ему было объявлено о предстоящей высылке за границу или в Вятскую губернию. В январе 1923 очередные обращения РАН к Ф. Э. Дзержинскому, Л. Б. Каменеву, М. И. Калинину неожиданно увенчались успехом: 12 января 1923 Крачковский был освобожден. Впоследствии стало известно, что люди, которых следствие пыталось представить как якобы состоявших с ним в одной организации, - были расстреляны; самого Крачковского спасли лишь неустанные ходатайства ученых в его защиту. После освобождения он находился "под надзором" ГПУ, а с 12 июня 1923 года началась борьба против новой высылки - в Казань на 3 года, которая в конечном итоге была отменена. На протяжении 1930-40-х марксистские фанатики и карьеристы неоднократно подвергали Крачковского "проработкам" как "буржуазного" и "реакционного" ученого. [8]
Будучи заместителем председателя РПО, после смерти председателя РПО Ф. И. Успенского, последовавшей 10 сентября 1928 года, и до октября 1929 года он исполнял обязанности председателя. С 1934 года, когда скончался председатель РПО Н.Я. Марр, новый председатель не был избран, но РПО официально существовало, и Игнатий Юлианович олицетворял собой руководство Обществом до своей кончины в 1951 году, дождавшись исторического момента, когда по решению советского правительства было решено вдохнуть в Палестинское общество новую жизнь. Ему предложили возглавить общество, но он уже был болен и прожил всего несколько дней после проведения 16 января 1951 года собрания РПО, на котором после долгого перерыва был избран председатель РПО. К собранию был подготовлен доклад И. Ю. Крачковского, в котором говорилось о
прошлой деятельности общества и намечалась его программа на будущее. [7]
Кратковременным арестам в 1922 и 1924 гг. подвергался секретарь РПО Владимир Николаевич Бенешевич (1874-1938), историк-византинист, археолог и палеограф, специалист по культуре христианского Востока, член-корреспондент АН СССР, сотрудник ГАИМК, ГПБ. 25 ноября 1928 он был вновь арестован в Ленинграде, в 1929 сослан на Соловки, где 28 февраля 1930 арестован по «делу Академии наук», привезен на следствие в Ленинград и 8 августа 1931 приговорен к 5 годам концлагеря и содержался в Ухтпечлаге до 1933 года. Вновь арестован осенью 1937 года. Расстрелян 28 февраля 1938 года.
Действительный член Палестинского общества Николай Петрович Лихачев (12(24).04.1862 - 14.04.1936), действительный статский советник, выдающийся русский историк, академик, после 1917 года остался в России. Собрал уникальные коллекции русских, восточных и западноевропейских рукописей, монет (15 тыс. ед.), византийских и русских печатей VI–XIV вв. (ок. 6 тыс. ед.), икон (ок. 1,5 тыс. досок; коллекция икон в 1913 куплена императором Николаем II и поступила в Русский музей), хранившиеся в специально построенном собственном доме, где он жил в 1902–1936 годах (Петрозаводская улица 7, ныне здание Санкт-Петербургского института истории РАН; мемориальная доска). В августе 1925 был избран действительным членом АН СССР по отделению
исторических наук и филологии и назначен директором Музея палеографии АН
СССР, созданного на основе палеографического кабинета при Петроградском археологическом институте, преобразованном затем в археологическое отделение Петроградского университета. В палеографический кабинет Николай Петрович передал свои коллекции, оказавшиеся в ходе революции под угрозой уничтожения. В 1919-29 Н. П. Лихачев работал сотрудником Государственной академии истории материальной культуры (ГАИМК). В январе 1930 года был арестован по «делу Академии Наук» и до вынесения приговора был исключен из числа действительных членов АН СССР. Виновным себя не признал, но в августе 1931 года был выслан на 5 лет в Астрахань. Коллекции Лихачева были конфискованы и раскиданы по разным музеям и хранилищам, рукописями завладел новый директор музея (переименованного в Музей книги, документа и письма), бывший ученик Лихачева, акад. А. С. Орлов. В августе 1933 года тяжело больному Лихачеву разрешено было вернуться в Ленинград на лечение, но восстановиться на научной работе ему больше не удалось. На пенсию, как привлекавшийся по 58-й ст., прав не имел. Оказавшись в положении иждивенца своей дочери, много месяцев не получал даже хлебной карточки. С декабря 1935 года был прикован к постели. Скончался от гангрены, последовавшей за ампутацией ноги. Похоронен на Смоленском православном кладбище в С.-Петербурге. Реабилитирован 20 июля 1967 года. Восстановлен в АН постановлением Президиума АН СССР от 5 апреля 1968 года.
Список литературы
1. Постановление Народного Комиссариата Юстиции. О порядке проведения в жизнь декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» (Инструкция). 24.08.1918 / Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1917—1918 гг. Управление делами Совнаркома СССР М. 1942, стр. 849-858. Сайт Исторические материалы
2. Дмитриевский Алексей Афанасьевич. Статья в "Православной энциклопедии". Т. 15. С. 429-438. Сайт Седмица.ru
3. К.Н. Юзбашян. Палестинское Общество. Страницы истории // Исторический вестник № 2(6), № 3-4 (7-8), 2000 г. Научный журнал Воронежско-Липецкой епархии
4. Синельникова Е.Ф. Социальный и численный состав научных обществ Петрограда–Ленинграда в 1920-е годы: государственное регулирование и контроль // Социология науки и технологий. 2016. Том 7. №1
5. Ильина И.Н. Общественные организации России в 1920-е годы. Москва. 2000.
6. Источник: Книга памяти Вологодской обл. - подготовительные материалы // Жертвы политического террора в СССР. Сайт МО "Мемориал"
7. Из истории Императорского Православного Палестинского Общества. Публикация архивных документов. Подготовка текста, введение и примечания А.Г. Грушевого. // Православный Палестинский сборник. Выпуск 35 (98): Сборник памяти Н. В. Пигулевской РАН, ИППО. СПб.: Дмитрий Буланин, 1998. С.250-264.
8. Васильков Я.В., Сорокина М.Ю. Люди и судьбы. Биобиблиографический словарь востоковедов - жертв политического террора в советский период (1917-1991). С.-Пб.: Петербургское Востоковедение. 2003.