Правда и мифы алапаевской трагедии
Согласно этой расписке Великие князья и княгини должны быть готовы к
отправке в Алапаевск 19 мая 1918 года в 9.30 утра. Обратная дорога не
предусматривалась…
В Центре документации общественных организаций Свердловской области хранится уникальный документ (это его официальный статус) – расписка Великих князей и княгинь Романовых, а также сопровождавших их лиц о том, что им объявлено и они обязуются быть готовыми 19 мая 1918 года к 09.30 к отправке на вокзал. Из Екатеринбурга путь лежал в Алапаевск. Дальнейшее известно – приняли мученическую смерть в заброшенной шахте через сутки после расстрела царской семьи. Спастись удалось только княгине Елене Петровне, супруге Иоанна Константиновича. Со временем обстоятельства её спасения обросли самыми невероятными слухами. Как же всё было на самом деле? Рассказывает писатель, кандидат исторических наук Дмитрий Гришин (Москва), который приехал в Екатеринбург на научную конференцию в рамках Царских дней.
Досье «ОГ»
Гришин Дмитрий Борисович – писатель, историк. Окончил Московский государственный историко-архивный институт, кандидат исторических наук. Автор книг «Великий князь Константин» и «Трагедия Великого князя» (о Сергее Александровиче Романове, генерал-губернаторе Москвы).
– Дмитрий Борисович, по одним источникам она приезжала в Алапаевск позже и уехала до расправы, по другим – не приезжала вообще и погибла в пермской тюрьме. А как было на самом деле?
– На самом деле она поехала вместе с мужем, как и из Санкт-Петербурга, когда все Романовы были арестованы и отправлены в ссылку. Она, кстати, не была тогда под арестом и отправилась добровольно. Другое дело, что в Алапаевске Елена Петровна добилась у властей разрешения съездить в Санкт-Петербург, чтобы проведать детей. Сыну Всеволоду тогда было пять лет, а дочери Екатерине – три года. Её отпустили, но в Екатеринбурге арестовали и отправили в пермскую тюрьму, где содержались и другие люди из окружения Романовых. Через некоторое время отправили в Москву и держали под арестом почему-то в Кремле. Со времени ареста за неё начали хлопотать сербская и норвежская дипломатические миссии, обращались и к Свердлову, по некоторым данным, и к Ленину. Она ведь сербка была, из рода Карагеоргиевичей. В конце концов её всё же отпустили, и она уехала с детьми в Норвегию. А из жизни ушла в Ницце в 1962 году.
– Вы романовской темой занимаетесь много лет, изучили множество документов. Как вы думаете, для чего в Алапаевске, перед тем как князей повезти к шахте, устроили инсценировку с нападением какой-то банды?
– Да не было никакой банды. Эта тема всплыла в ходе расследования колчаковским следователем Соколовым, но подтверждения не нашла.
– Говорилось также, что из шахты ещё несколько дней доносились стоны, молитвы, песни…
– Тоже домыслы. Когда тела подняли из шахты, была проведена судебно-медицинская экспертиза, согласно которой все получили травмы, несовместимые с жизнью.
– Но один из князей был застрелен, так как пытался оказать сопротивление.
– Да, это был Сергей Михайлович. Сопротивление – это громко сказано. Он скорее спровоцировал выстрел. Боевой офицер, генерал от артиллерии, он предпочёл пулю, коли смерть неминуема.
– Далее следовал трудный путь останков в Китай. В некоторых исследованиях утверждается, что тело княгини Елизаветы Фёдоровны не подвергалось тлену и даже благоухало…
– А вот в этом есть доля истины. Существуют задокументированные свидетельства очевидцев, что даже при переносе останков из склепа в храм святой равноапостольной Марии Магдалины в Гефсимании в 1981 году они издавали запах, похожий на медовый. А в далёком 1918 году путь в Китай останков алапаевских мучеников был нелёгким. Были и нападения на эшелон то бандитов, то красных партизан. Тела Елизаветы Фёдоровны и инокини Варвары отправили через Пекин, Шанхай, Порт-Саид в Иерусалим, а где в Пекине захоронены князья, до сих пор неизвестно.
– Да и дело Соколова немало попутешествовало по свету. Оно ведь всплыло в Германии сразу после Второй мировой войны…
– Вернее, то, что от него осталось. Колчаковцы вывозили несколько вагонов томов дела и вещественных доказательств. Все вещдоки пропали, а само дело, точнее, уже архив Соколова, долго хранилось у потомков князя Орлова во Франции и в 1990 году было выставлено на продажу аукционом Сотби. Архив не был продан России, как ожидалось, ибо его цена была слишком высока – 350 000–500 000 фунтов стерлингов. Узнав об этом, проживающий в княжестве Лихтенштейн потомок русских эмигрантов барон Эдуард фон Фальц-Фейн, увлечённый идеей возвращения на родину русских реликвий, подумал о том, что если русские не смогут найти такие большие деньги, то логично предложить купить архив князю Лихтенштейна Хансу Адаму II. Он многие годы безуспешно старался заполучить из Москвы домашний архив князей Лихтенштейна в Вене, вывезенный в 1945 году из Австрии советскими оккупационными властями. Князю идея понравилась и он приобрёл архив Соколова, после чего предложил его российскому правительству в обмен на документы княжеского дома Лихтенштейна. И сделка состоялась. Сейчас эти документы хранятся в Госархиве России. В исторических кругах поговаривают, что где-то в Бельгии хранится ещё некий сундучок Соколова с важными документами, но так ли это, доподлинно неизвестно.
Беседовал Станислав Богомолов
Областная газета, 17 июля 2015 г.