Раскопки на Русском месте, близ храма Гроба Господня в Иерусалиме.
Извлечения из писем отца архимандрита Антонина к В. Н. Хитрово
9 марта 1883 г.
<...> Предположенные раскопки благополучно начались третьего дня в понедельник (7 марта). Согласно указанию Вашему, мы их начали с северного угла нашей земли, где и без того давали себя знать четыре колоссальные стены какой-то длинноватой комнаты, скрытые чуть не до самого пола. Пол этот тоже оказался уже не существующим, и предположительно состоял из мраморных плит, осколков которых набралась целая куча. Так как площадь этого пола сравнительно лежит высоко над предполагаемым уровнем прилежащих к нему мест, то и есть малая надежда открыть под ним какое-нибудь подземелье, но дело это принадлежит будущим дням. Очистивши от земли и мусора весь параллелограмм комнаты, мы станем пробовать глубину стен ее и тогда, вероятно, нападем или на непосредственно лежащий под бывшим полом свод какого-нибудь погреба, водоема и т. п., или на скалу. Вывозим землю на ослах за город через Дамасские ворота, а камни сваливаем тут же по углам кое-где, находя затруднительным и излишним вывозить и их с места. Может [548] быть, со временем придется ими же снова заваливать образовавшиеся от раскопок ямы. А что прикажете делать, если насыпной земли окажется и на нашем месте, как в соседстве у греков, на 10 и более метров глубины, и если нам придется подкопаться под придорожную стену Коптского переулка — позднейшей фабрикации или под лавчонки базарной улицы? И как оставить на жертву дождям открытые ямины? Конечно, довлеет дневи злоба его, и теперь еще рано и совсем некстати смущать себя подобными запросами, но сидя на самом месте действия, невольно толкаешься головой об эти неминуемые Сциллы и Харибды <...>
11 апреля 1883 г.
<...> Увидев из планов Шика, что западный конец северной полосы нашего места только метра на три отстоит от пещеры обретения Креста, я, отложивши всякий страх возможного падения стены со стороны Коптской улицы, постарался расчистить все место наше до самой стены абиссинцев. В конце его, аршина на два в ширину, мы нашли мраморный пол (крепко потрескавшийся), продолжающийся под абиссинскую стену, и, если верно предположение Шика, может быть, подходящий к самой пещере <...>
9 мая 1883 г.
<...> К сведению Вашему не лишним считаю сообщить, что на все упомянутые работы израсходовано мной, по настоящее число, из присланной Вами на сей предмет суммы, 595 кред. руб. Главной статьей расходов был вывоз с места за город мусорной земли, представивший в общности громадную цифру 13 100 ослиных вьюков <...>
11 июня 1883 г.
<...> Спешу порадовать Вас давно желаемым известием. Порог древних городских ворот вчера утром в моем присутствии был открыт к общему нашему удовольствию под лестницей, ведущей от дверей северного магазина вовнутрь его, и тоже недавно только выявившийся при уборке земли из магазина на всем его пространстве, глубиной на один метр. Лестница была во всю ширину магазина и состояла из четырех ступеней, сложенных, очевидно, в позднейшее время из камней значительной величины, ничем между собой не связанных. Самая нижняя из ступеней давала в себе различать другого рода кладку, а именно: состояла из двух огромных величин камней или толстых плит, внутренним (северным) краем своим как раз входивших в продолжение линии древней стены х и наводивших меня на мысль, что они суть оставшееся основание ее, разобранной в этом месте при постройке магазина. Кстати, на восточной стене магазина можно было усматривать как бы действительно продолжение той же [549] стены ч. Я приказал снять работникам третью ступеньку по всей длине ее, и вот тут-то и оказались ясные и неоспоримые следы существовавшей в отдаленнейшие времена тут большой двери в два с половиной метра ширины. Отставивши бывший порог их от земли и вымывши весь водой, мы нашли его чрезвычайно истертым ногами и лоснящимся, особенно же выбитым посредине. После естественной в подобных обстоятельствах радости, соединенной даже с некоторым умилением, что, может быть, через эти самые камни переступал и Христос, ведомый на казнь, явилось место и маленькому разочарованию. Чтобы открытым нами дверям служить когда-то городскими воротами, как будто они не довольно велики, 2,58 метра, это ведь всего-навсего 3 аршина с половиной. Такие двери и в частных домах не редкость. Второе обстоятельство: ярко бросается в глаза какая-то архитектоническая неладность целого. Так, расстояния верейных ямок неравны от такой же, служившей для утверждения стержня, держащего дверные створки, да и самые ямки несоответственной друг другу величины и до того мелки (не глубже полувершка), что нельзя представить, какого рода могли быть пяты обращавшихся в них верей, кроме деревянных разве, но деревянные затворы в городских воротах — вещь немыслимая! Наконец, естественно предполагать, что выход был извнутрь города вовне, и, следовательно, с севера к югу. Как согласить с этим то обстоятельство, что ворота эти отворялись наружу, что вообще считается не принятым в подобного рода делах. К Константино-Еленинской арке они стоят совершенно под прямым углом и должны отстоять от нее всего саженей на десять. На половину сего расстояния за ними стоят, тоже под прямым к ним углом, тоже ворота, пусть будут воротца, вводящие теперь в наш магазин с улицы, и недаром по сторонам обставленные двумя гранитными колоннами. Тоже как будто нарочитый вход откуда-то и выход куда-то.
АВП РИ, ф. РИППО, оп. 873/1, д. 593, л. 43-46 об.
Комментарии
Печатается в извлечениях по публикации в Православном Палестинском сборнике (1887, т. III, вып. 1). Источник: Россия в Святой Земле. Документы и материалы. в 2 т. Т.1. М. 2000. С. 547-549.