RSS
Написать
Карта сайта
Eng

Россия на карте Востока

Летопись

21 июня 1899 Н.М.Аничков доложил результаты своей инспекции школ ИППО вел.кн.Сергею Александровичу

21 июня 1910 скончался Б.П. Мансуров, посвятивший свои молодые годы заботам о русских богомольцах Святой Земли

22 июня 1881 находясь рядом с Афоном, вел.кнг. Александра Петровна прислала закладной камень для соборного храма Ильинского скита

Соцсети


Великий князь Сергий Александрович
и его соратники

На протяжении всей своей истории ИППО пользовалось августейшим, а значит и непосредственным государственным вниманием и поддержкой. Во главе его стояли преемственно великий князь Сергий Александрович (с момента основания Общества до дня своей гибели 4 февраля 1905 г.), а затем его вдова великая княгиня Елизавета Федоровна, ныне причисленная к лику святых Русской Православной Церкви.

В Обществе числилось в 1901 г. почти 5 тыс. членов, хотя в следующие 10 лет по обстоятельствам революционного времени и экономической нестабильности эта цифра сократилась до 3000 человек[67].

Почетными членами ИППО состояли в разное время почти все выдающиеся представители правящей элиты, начиная с императорской фамилии. В том числе Председатели Совета министров (С. Ю. Витте, П. А. Столыпин, В. Н. Коковцев, И. Л. Горемыкин, Б. В. Штюрмер) и обер-прокуроры Св. Синода (К. П. Победоносцев, П. П. Извольский, В. К. Саблер). Отделы ИППО действовали в 52 епархиях Русской Церкви. Возглавляли их, как правило, правящие архиереи, а вице-председателями становились губернаторы и вице-губернаторы соответствующих губерний.

Одним из главных источников финансирования Палестинского Общества оставался Вербный сбор. По подсчетам как всегда аккуратного и точного В. Н. Хитрово, доходы Общества имели следующую структуру. «В каждом рубле прихода: членских взносов — 13 коп., пожертвований (в том числе Вербный сбор) — 70 коп., проценты с ценных бумаг — 4 коп., от продажи изданий — 1 коп., от паломников — 12 коп.»[68]. Очевидно, русское дело в Палестине по-прежнему осуществлялось прежде всего самоотверженной помощью простых верующих людей.

Соответственно, структура расходов ИППО (в процентах, или, как любил говорить В. Н. Хитрово, «в каждом рубле расхода») выглядела так: «На поддержание Православия (т. е. на содержание русских школ в Сирии и Палестине. — Н.Л.) — 32 коп., на пособие паломникам (на содержание русских подворий в Иерусалиме, Иерихоне и др. Н.Л.)- 35 коп., на ученые издания и исследования — 8 коп., на сбор пожертвований — 9 коп., на общие расходы — 16 коп.»[69]. Или, огрубляя, основные расходы Общества сводились «к 1 паломнику и 1 ученику: каждый паломник обошелся в 1899/1900 году в 16 р. 18 коп., за исключением полученных с каждого 3 р. 80 коп. — 12 р. 38 коп. Каждый ученик русских арабских школ — в 23 р. 21 коп.»[70].

Смета ИППО на первый год XX столетия (1901/1902) была высочайше утверждена в 400 тыс. рублей (не считая единовременных расходов на строительство)"[71].

«Президент Палестины» — так, афористично и ярко, хотя, конечно, фактически не верно и даже недипломатично, любил называть великого князя один из колоритнейших обитателей Русского Иерусалима иеромонах Вениамин — основатель Вениаминовского подворья [72]. «Президентский» статус председателя ИППО явственно подтверждался в глазах иерусалимских жителей всякий раз, когда на высокой круглой, как в старинном замке, угловой башне Сергиевского подворья поднимали по царским табельным дням и по большим церковным праздникам так называемый «палестинский флаг» — флаг Палестинского Общества. Впервые он был поднят над Иерусалимом в день рождения Сергия Александровича 29 апреля 1889 г.

Сергий Александрович, в качестве председателя Православного Палестинского Общества, не был «свадебным генералом». Он с искренней заинтересованностью относился к проблемам русского влияния в Святой Земле, охотно входил в рабочие подробности деятельности ИППО, щедро выделял личные средства (и «выбивал» государственные) на осуществление научных раскопок, строительство храмов и подворий.

Великий князь был человек разнообразных способностей и интересов, человек типично русский: одновременно широкий и склонный к крайностям. Его любили — и ненавидели, считали человеком исключительной порядочности и строгих христианских принципов — и вспоминали как о «слабом, грубом, с презрением, написанным на его молодом лице». Его участие в самых различных сферах деятельности впервые открылось многим лишь после его убийства. Оказалось, что с его уходом лишились реального покровителя и щедрого спонсора Археологические институты в Петербурге и Константинополе, Общество поощрения художников, Исторический музей в Москве, Московская Промышленная и Коммерческая Академия. Великий князь был почетным членом Академии наук, Московского и Петербургского университетов, Московского Археологического общества, Одесского общества истории и древностей.

В 1877 г. в возрасте 20 лет он восемь месяцев провел на турецком фронте и участвовал в сражении под Плевной за что был награжден орденом Святого Георгия. После войны он отправился с младшим братом Павлом в большое путешествие по Южной России, дважды — 1881 и 1888 гг. — совершил паломничество в Святую Землю.

Его ближайшим сотрудником был генерал Михаил Петрович Степанов, «аlteг ego великого князя», как называл его архимандрит Антонин. М. П. Степанов сопровождал Сергия Александровича в его поездках по Святой Земле, был учредителем и первым секретарем Православного Палестинского Общества (1882-1889), а затем, до апреля 1917 г., бессменным «помощником Председателя», оставшись на этом посту и после гибели великого князя, когда обязанности Председателя взяла на себя Елизавета Федоровна.

Создание Сергиевского и Александровского подворий в Иерусалиме, о которых мы расскажем ниже, неразрывно связано с памятью Дмитрия Дмитриевича Смышляева (1834-1893)[73]. Пермский уроженец, исследователь-краевед, на протяжении многих лет служащий пермской земской управы, Смышляев совершил в 1864 г путешествие по Ближнему Востоку. Его записки о поездке на Синай, по Египту и по Палестине были опубликованы задолго до возникновения Палестинского общества[74]. Неудивительно, что он охотно принял приглашение В. Н. Хитрово отправиться в Иерусалим уполномоченным ИППО для развития его деятельности непосредственно в Святой Земле. Заметим, что исторические деятели Русской Палестины истинное значение которых в русской политике на Востоке только теперь начинает приоткрываться, либо вовсе не отражены в историографии, либо отражены не достаточно и односторонне. «Смышляевская эпопея» (1885-1889), отложившаяся в семи архивных папках его переписки с Хитрово и Степановым, — одна из интереснейших страниц истории русского строительства в Палестине.

Преемником его на посту уполномоченного ИППО (позднее получившего звание «Управляющего русскими подворьями в Палестине») стал Николай Григорьевич Михайлов, бывший капитан торгового флота, прослуживший в Иерусалиме до 1910 г. Последний дореволюционный период в жизни русской колонии (он оборвался с началом Первой мировой войны в 1914 г.) связан с деятельностью Павла Ивановича Ряжского. Он начинал как инспектор галилейских школ ИППО. Именно ему принадлежат обобщающие документы 1915 г., подводившие итог русского наследия в Палестине: доклад о недвижимостях ИППО[75] и докладная записка «Вопросы, связанные с восстановлением деятельности Императорского Православного Палестинского Общества в Святой Земле по окончании войны с Турцией», направленная Советом Общества министру иностранных дел С. Д. Сазонову «как выражение мнения и основанных на долголетнем опыте пожеланий Совета Общества при выработке по окончании войны мирного договора с Турцией»[76].

И, конечно, Василий Николаевич Хитрово до самой своей кончины оставался душой и двигателем Общества. В Палестинском Обществе, в работе по изучению Святой Земли он обрел подлинное свое призвание. Как писал его преемник на посту Секретаря ИППО А. П. Беляев, «неутомимой, всегда бодрой энергии Василия Николаевича, его упорной настойчивости в преследовании задач, положенных в основание деятельности Православного Палестинского Общества и, главное, его горячей до фанатизма, непоколебимой преданности этим задачам Общество почти всецело обязано своим развитием и занятым им ныне прочным положением, как в пределах Святой Земли и Сирии, так и в самой России» [77]. При этом сам В. Н. Хитрово предпочитал оставаться скромным тружеником, не делая из своей ответственной патриотической работы источника доходов или наград и почестей. На годичном собрании ИППО, посвященном двадцатилетнему юбилею Общества, в 1902 году, он сказал: «Не в людях была причина успеха Общества, а в его идеале. Не мы одни, но вы, и тысячи рассеянных по Русской земле служат одному и тому же идеалу. Но есть одна, если не причина успеха Общества, то во всяком случае заслуга перед ним его руководителей, его Совета. Заслуга эта заключается в том, что ни разу не были потеряны подходящая минута или условие. Совет был всегда настороже и всегда наготове»[78].

…Россия и русское правительство всегда были скупы на благодарность своим самоотверженным сынам и подвижникам. Лишь на смертном одре, за неделю до кончины, Василий Николаевич был утешен Высочайшим рескриптом. В нем говорилось:

«Василий Николаевич! Из отчетов, представленных Мне Августейшим Председателем Императорского Палестинского Общества, Его Императорским Высочеством Великим Князем Сергием Александровичем, Я с отрадным чувством убедился в выдающемся успехе деятельности названного Общества. Основанные им в Святой Земле подворья для паломников и заведения учебные и врачебные вполне удовлетворяют своему полезному назначению; число православных паломников возросло до десяти тысяч в год; для ознакомления с историей и современным положением Палестины Обществом предпринят целый ряд ученых и общедоступных изданий. Столь блестящие результаты достигнуты благодаря пожертвованиям и постоянным заботам подвизающихся на пользу Общества ревнителей веры и благочестия, в ряду коих вы заняли видное место вашими свыше двадцатилетними плодотворными трудами в званиях Помощника Председателя, члена Совета и Секретаря Общества.

Сердечно сочувствуя возвышенным целям Православного Палестинского Общества, коему вы так много послужили, Я считаю справедливым за изъясненные заслуги ваши объявить вам Мое благоволение. Пребываю к вам благосклонный.

На подлинном Собственною Его Императорского Величества рукою подписано: НИКОЛАЙ»[79].

Василий Николаевич умер 5 мая 1903 г. в Гатчине, под Петербургом, на 69-м году жизни, на 21-м году существования основанного им Общества. Над могилой его на Никольском кладбище Александро-Невской Лавры был поставлен простой деревянный крест со знаком ИППО и надписью из пророка Исайи: «Не умолкну ради Сиона и ради Иерусалима не успокоюсь». Этот стих из Исайи Василий Николаевич сам выбрал когда-то в качестве девиза Палестинского Общества. Задолго до кончины, подобно древним подвижникам, он поставил надгробный крест у себя в кабинете—в постоянное напоминание не умолкать и не успокаиваться. В Иерусалиме имя его на черном мраморе мемориальной доски начертано золотыми буквами в Русском Александровском подворье, у самого Порога Судных Врат, через которые Спаситель прошел на Голгофу и которые раскопаны были в 1883 г. архимандритом Антониной (Капустиным) при активной поддержке В. Н. Хитрово.

Настроения последних лет, результат болезней и разочарований, отразились и в личной переписке В. Н. Хитрово. Одно из писем — С. И. Пономареву от 7 июля 1900 г. — показалось нам наиболее грустным и пронзительным. Оно представляет бесспорный исторический интерес, поскольку Василий Николаевич откровенно подводит в нем итог делу всей своей жизни.

«Палестинское дело идет, но чем дальше в лес, тем больше дров, тем подъем все круче, а силы слабеют. Достигнутое в прошлом году поставление Антиохийского Патриарха из местных сирийцев, взамен ставленников из Константинополя, было бесспорно самою крупною политическою победою, достигнутою Обществом. Прошла она совершенно незаметно для всего русского общества и <тем самым> доказала, что или это вообще дело важное в моем одном воображении, или что общество не понимает этого вопроса и ему не сочувствует. При обоих предположениях является сомнение: то ли я делаю, что нужно, или, если при этих результатах общество не сочувствует, то откуда взять поддержки».

Далее следовали еще более горестные размышления.

«Что приходится бороться против инославных, даже греков, — это в порядке вещей. Турок доселе не считаю, их как бы нет. Но что приходится бороться со своими, как высшими (т. е. начальством. — Н.Л.), так и низшими (подчиненными. — Н.Л.), это тяжело. Если бы можно было статистически распределить сумму годовому труда, то пришлось бы день — на турок, месяц — на инославных, три месяца — на греков, шесть — на своих. И всего два остальных месяца — на дело. Считая по восемь часов в сутки, это составит всего 500 часов, и вот на это-то я и жалуюсь.

Чем обусловливается борьба с высшими? Одним дело надоело, они считают, что достигли гораздо большего, чем предполагали, и махнули рукой. А без них не обойдешься, обращаешься и видишь на лице написанное: опять этот Хитрово надоедает. Другие, благо дело приняло большие размеры, желали бы из него вынести лучезарные выгоды, а тут поперек дороги им стоит тот же Хитрово.

Низшие служащие — тут другое зло. Дисциплина русским не известна. Все непременно хотят разыгрывать генералов. Начальство служит только для перемывания ему костей, а между тем у самих нет ни знания, ни образования, ни любви к делу, и все это перемывание грязного, к несчастью, русского белья приходится делать на глазах у инославных, у православных (греков. — Н.Л.), у которых каждое действие такое служит к умалению русского престижа. Вы знаете пословицу: дурак камень уронит, семеро умных не вытащат.

Вот на эту-то борьбу уходят большие и лучшие силы. И чувствуешь, что не станет тебя — и повторится (на Ближнем Востоке. — Н. Л.) история „русских и братушек“ (в Болгарии. — Н.Л.), и, конечно, мы будем обвинять этих последних <…>

Это, скажете вы мне в утешение, всегда и везде в русских делах, а между тем дело делается. Верно, но на то, на что можно употребить один день, приходится употреблять месяцы, если не годы, и в конце концов мы всегда опаздываем. И вы не можете себе представить, как больно разыгрывать роль Кассандры.

Это уже не воображение, а действительность. Прошло 18 лет борьбы, и я все-таки стою один — одни не могут, другие не хотят, третьи не понимают. Ни школы, ни ученика даже я не сумел приобрести за это время. Меня в этом обвиняют, но, дорогой мой, всему один человек удовлетворить не может и, имея способность для одного, нельзя от него требовать всего.

В прошлом году мы приняли в Иерусалиме с лишком 8 тысяч паломников, число небывалое в русских паломнических летописях, а в наших школах от Хомса (Сирия) до Бет-Сахура (под Вифлеемом) учатся до 10 тысяч детей, и на этих цифрах, Бог даст, не остановимся. Но это далеко не наши результаты, а результат деятельности прошлого полустолетия: Порфириев, Кириллов, Мансуровых, Антонинов, и среди них мы только последние.

И замечательно в палестинской летописи: Кумани презрительно относился к Порфирию, который тем же платил ему, Мансуров гнал Кирилла, и догнал, и только не по своей охоте не сделал того же с Антониной. Антонин всю жизнь боролся с Мансуровым и умер с убеждением, что Мансуров все-таки лучше Хитрово, которого он сам вызвал к жизни. Как и чем это объяснить? Я толкую это одним: все это допущено для того, чтобы все они не возмечтали, что творили свое дело, а не Божье. Умру я, и из 100, с которыми приходилось, приходится и будет приходится иметь дело по Палестине, 99 внутренне скажут: уф, слава Богу! Спасибо заранее тем, которые без этого восклицания скажут: помяни его, Господи, во царствии Твоем»[80].

____________
Примечания

[67]. Общее собрание ИППО 8 апреля 1901 г. // Сообщения ИППО. 1901. Т. 12. Вып.1. С.11. Доклад общему годовому собранию ИППО 8 апреля 1912 г. // Сообщения ИППО. 1912. Т. 23. Вып. 2. С. 202.
[68].. Общее собрание ИППО 8 апреля 1901 г. С. 11.
[69].Там же. С. 12.
[70]. Там же.
[71]. Там же. С. 13.
[72]. Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Т. 1. С. 595–597.
[73]. Дмитрий Дмитриевич Смышляев// Пермский край. Пермь. 1893. Т. 3. С. 1—11.
[74].. Смышляев Д. Д. Из путевых записок Пермяка // Записки для чтения. 1867. № 2–3. С. 95–212; Он же. Синай и Палестина. Из путевых заметок 1865 года. Пермь, 1877.
[75]. Россия в Святой Земле. Документы и материалы. Т. 1. С. 299–313.
[76]. Лисовой Н. Н. Императорское Православное Палестинское Общество в канун крушения Империи // Православный Палестинский сборник. М., 2004. Вып. 102. Готовится к печати.
[77]. Беляев А. П. Памяти Василия Николаевича Хитрово. СПб., 1903. С. 1. — Автор не указан. Авторство установлено по письму А. П. Беляева к Патриарху Антиохийскому Мелетию от 17 ноября 1903 г. (АВП РИ. Ф. РИППО. Оп. 873/1. Д. 516. Л. 37–38 об.).
[78]. Цит. по: Беляев А. П. Памяти Василия Николаевича Хитрово. СПб., 1903. С 2.
[79]. Россия в Святой Земле. Документы и материалы. М., 2000 Т 2 С 331–332
[80].. Дмитриевский А. А. Памяти библиографа и вдохновенного певца Святой Земли С. И. Пономарева. (По переписке его с о. архимандритом Антониной и В. Н. Хитрово). Пг., 1915. С.38-41

Лисовой Н.Н., доктор исторических наук, кандидат философских наук

Н. Н. Лисовой. Русское духовное и политическое присутствие в Святой Земле и на Ближнем Востоке в XIX – начале XX в. М. 2006. С.176-180

Тэги: вел.кн. Сергей Александрович, Смышляев Д.Д., Хитрово В.Н., Степанов М.П.

Пред. Оглавление раздела След.
В основное меню