RSS
Написать
Карта сайта
Eng

Россия на карте Востока

Летопись

25 мая 1890 Священный Синод утвердил расширенный состав Русской Духовной Миссии в Иерусалиме

25 мая 1907 скончался почетный член ИППО архиепископ Иустин (Охотин), председатель Одесского и Курского отделов ИППО

25 мая 1992 постановлением Президиума Верховного Совета РФ № 2835-I Палестинскому Обществу возвращено историческое имя

Соцсети


Священномученик Митрофан (Краснопольский),
Архиепископ Астраханский и Царевский 

Архиепископ Митрофан (в миру Дмитрий Иванович Краснопольский, 22 октября (3 ноября) 1869, слобода Алексеевка, Бирюченский уезд, Воронежская губерния — 23 июня [6 июля] 1919, Астрахань) принимал участие в деятельности Императорского Православного Палестинского Общества, был Председателем Минского в 1912-16 гг. и Астраханского отдела ИППО в 1916-17 гг.

Из определений Священного Синода

В заседании Священного Синода 26 декабря 2001 года под председательством ПАТРИАРХА

Слушали: Доклад митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, Председателя Синодальной комиссии по канонизации святых, о поступивших в Комиссию материалах, касающихся прославления новомучеников и исповедников Российских, пострадавших в различных епархиях Русской Православной Церкви.


Икона священномученика Митрофана (Краснопольского),
архиепископа Астраханского (†1919)

Постановили:

1. Одобрить доклад митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия.
2. Включить в Собор новомучеников и исповедников Российских ХХ века следующие имена:
от Астраханской епархии: архиепископа Астраханского Митрофана (Краснопольского; 1869 — 6 июля 1919);
<…>
3. Сообщить имена этих святых Предстоятелям братских Поместных Церквей для включения их в святцы.

Патриарх Московский и всея Руси
АЛЕКСИЙ


Священномученик Митрофан (Краснопольский),
Архиепископ Астраханский и Царевский

*22 октября 1869 — †23 июня/6 июля 1919
Прославлен 26 декабря 2001 г.
Память празднуется 23 июня/6 июля (преставление)
и в первое воскресенье после 25 января/7 февраля
(Собор новомучеников и исповедников Российских)

Священномученик Митрофан родился в 1869 году в семье крестьянина Воронежской губернии Ивана Краснопольского и в крещении наречён был Димитрием. Родители его были бедны, и он с детства близко познакомился с суровой нуждой. Первоначальное образование Дмитрий получил в сельской школе, а затем благодетель устроил его в Бирюченское духовное училище. Окончив училище в 1884 году, Дмитрий как один из первых учеников был принят в Воронежскую Духовную семинарию на казённый счёт.

В 1890 году Дмитрий окончил Духовную семинарию, женился и в том же году был рукоположен во диакона. В 1893 году он овдовел и был зачислен в Казанскую Духовную академию на казённый счёт. В 1896 году он был пострижен в монашество с именем Митрофан, а через год рукоположен во иеромонаха. В 1897 году иеромонах Митрофан был назначен инспектором Иркутской Духовной семинарии, в 1902 году — инспектором Могилёвской Духовной семинарии и возведён в сан архимандрита. Здесь он стал активным деятелем Могилёвского Богоявленского братства, много сделавшего для сохранения Православия в то время, когда Белоруссия была отторгнута от России. Теперь же Православие подстерегала ещё большая опасность — теплохладность самих православных.

“Ещё большую опасность для чистоты веры представляют люди, которые по наружности остаются якобы чадами Церкви, но крайне индифферентны ко всем её установлениям, — писал отец Митрофан. — Своими легкомысленными суждениями, рассчитанными на потворство страстям, они вносят внутреннее разложение в нравственный строй жизни христиан и незаметно понижают его. Из этого лагеря раздаются голоса против строгости церковной дисциплины, продолжительности богослужений и т. п. Поток их разрушительных действий может быть остановлен только тесным единением нравственных чад между собой и совместными их усилиями, направленными на борьбу с противниками Церкви и её установлений”.

11 февраля 1907 года архимандрит Митрофан был хиротонисан во епископа Гомельского, викария Могилёвской епархии. Осенью 1907 года он был избран членом Государственной Думы третьего созыва и участвовал в её работе до 1912 года. Это было тяжёлое для России и для него лично время, когда беспорядочный парламентаризм, показывая всю бесплодность своей суетливой деятельности, уже становился орудием уничтожения России. Любые вопросы в парламенте — был ли это вопрос о гибели народа от пьянства или вопрос о светском образовании, целенаправленно развращавшем народ, не вкусивший ещё вполне горьких плодов языческого просвещения, — все обращались против русского народа. Как ни положи этот парламентский “рог”, он всегда станет так, что русскому народу не быть. Причём в случае с народным пьянством и государственные чиновники, и члены Государственной Думы действовали вполне единомысленно: средство массового самоубийства народа — спиртные напитки — становилось средством пополнения казны, обеспечивающей в первую очередь их самих.

Увидев подлинные размеры бедствия и прямой злой умысел некоторых членов Государственной Думы, епископ Митрофан решительно выступил против законов, способствующих распространению пьянства. “Я не назову здоровой ту финансовую систему, — заявил он, — которая покоится на основаниях, которые при практическом осуществлении приводят нацию к обессилению нравственному и физическому. Идя этим путём, такая система подкапывается под самые основы и корни того организма, которым она питается. И неизбежно наступит пора, когда обессиленный народный организм окажется совершенно неплатежеспособным. Поэтому нужно вовремя остановиться и признать, что доход от водки вреден, и правительство в собственных интересах должно отказаться от доходов от спиртных напитков…”.

В 1909 году епископ Митрофан был избран почётным членом Общества Первой Российской Сергиевской школы трезвости, в 1911-м — товарищем председателя Всероссийского съезда практических деятелей по борьбе с алкоголизмом.

Такая же проблема была и с думскими инициативами, направленными на поддержание процесса разрушения национального образования: образование за допетровской Россией отрицалось как таковое, а в послепетровской оно стало целиком западническим, направленным на приобретение узких, специальных знаний. Но если на Западе такой характер приобретения знаний имел своё оправдание и свои мотивы, так как они давали человеку возможность завоевать социальную площадку для своего индивидуального земного существования и проложить дорогу к личному благополучию и успеху, а для всей западной культуры — к технологическому прогрессу, то для русского человека оно почти не имело смысла, так как совершенно не удовлетворяло его нравственных запросов; приобретённое таким образом знание приводило не к обогащению человека, а к его нравственному одичанию, ибо из системы образования выбрасывалось главное — религиозное мировоззрение как система представлений о мироздании, о месте в нём человека и оценка земной деятельности человека, его поступков и взаимоотношений людей с точки зрения законов религиозно-нравственных.

Увидев воочию жестокую, полную лжи и коварства борьбу думских деятелей, направленную на разрушение народного образования и нравственных начал, Владыка в одной из своих проповедей, с возмущением передавая своё впечатление от так называемой работы думских деятелей, сказал: “На развитие же духа, на закладку прочного фундамента для образования на нём цельного миросозерцания почти не обращается внимания. Что же касается вопросов веры, спасения, то они или в лучшем случае замалчиваются, или на них смотрят с нескрываемой досадой, нетерпением, как на что-то такое, что только отнимает у юношей время, дорогое и нужное для иных целей или знаний, на самом деле подчас пустых и ничтожных с точки зрения серьёзного человека, но выдвигаемых модой, требованиями момента <…> Кому не приходилось видеть такой семьи, где уже открыто совершается глубокая трагедия разделения на два лагеря представителей старшего поколения и младшего, одних — борющихся за свои святые убеждения, всем своим существом не желающих усвоить грубый материалистический взгляд на предметы высокого для них почитания, а других — нагло глумящихся над проявлениями религиозности и набожности и почитающих великою честью для себя считать своим родоначальником обезьяну. И если прежде такой грубый материализм находил для себя последователей главным образом из среды питомцев высшей школы, то теперь является большая опасность, что он пойдёт дальше и даже может проникнуть в школу начальную, в среду простого, верующего народа. По крайней мере, всё чаще и чаще раздаются голоса <…> что на уроки Закона Божия в школе уделяется слишком много времени <…> Не нужно быть пророком, а только не забывать уроков соседних западных государств, чтобы знать, что дальнейшим шагом в этом направлении будет полное удаление Закона Божия из круга преподаваемых в школе предметов. К такому концу неизбежно приведёт нас путь подражания, если мы будем последовательны и не остановимся хотя на краю гибели”.

В 1912 году владыка Митрофан был назначен епископом Минским и Туровским. Прибыв на новое место служения, епископ Митрофан сразу же приступил к ознакомлению с жизнью епархии. Во время начавшейся в 1914 году Первой мировой войны он принял активное участие в организации госпиталей и собирании пожертвований для солдат. Видя, что ужас мировой войны не доходит до многих очерствелых сердец, даже женщин, он обратился с увещанием, направленным против употребления роскоши в одежде.


В 1916 году Святейший Синод назначил Преосвященного Митрофана епископом Астраханским и Енотаевским. Прибыв в Астрахань, Владыка начал знакомиться с приходами епархии и в первую очередь с миссионерской деятельностью, поскольку на территории губернии жили тысячи калмыков-идолопоклон­ни­ков (буддистов) и киргизов-мусульман. В сентябре 1916 года епископ Митрофан объехал Калмыцкую степь, посетив самые отдалённые приходы.

23 ноября 1916 года после литургии Владыка обратился к присутствующим со словом “об усилившейся, несмотря на тяжёлые обстоятельства, переживаемые нашим Отечеством, безнравственности современного общества <…> Владыка обратил внимание на кинематографы, безнравственно влияющие на народ, о том, что увеселения там совершаются даже под праздники, допускаются дети, соблазняющиеся там различными безнравственными картинами. И всё это в такое время, когда нужны усиленные работы и заботы наши о благе воюющих наших доблестных защитников, а не увеселения и увлечения разными удовольствиями. Владыка указывал на то, что допущением на увеселения детей мы <…> как соблазнители малых сих, навлекаем на себя гнев Божий”.

2 марта 1917 года Император Николай II отрёкся от престола. Монархист по убеждению, епископ Митрофан переживал эти события смятенно и тяжело.

2 сентября 1917 года по ходатайству владыки Митрофана Святейший Синод назначил Преосвященного Леонтия (Вимп­фена) епископом Енотаевским, викарием Астраханской епархии, и епископ Митрофан стал именоваться епископом Астраханским и Царевским.

15 августа 1917 года в Москве открылся Поместный Собор Русской Православной Церкви. На Соборе епископ Митрофан возглавил Отдел о Высшем церковном управлении, в обязанности которого входило рассмотрение вопроса о патриаршестве.

11 октября 1917 года Владыка выступил в пользу восстановления в Русской Церкви патриаршества. Этот вопрос вызвал ожесточённые споры. Тридцать два члена Собора выразили протест против предложения епископа Митрофана и возглавляемого им Отдела, пытаясь воспрепятствовать и самому обсуждению этого вопроса. 14 октября Собор всё же решил обсудить вопрос о восстановлении патриаршества в Русской Церкви; обсуждение вылилось в ожесточённые споры; после того, как против предложения епископа и членов Отдела выступили основные противники, вновь выступил с речью в защиту патриаршества епископ Митрофан.

25 октября 1917 года власть в стране захватили большевики. 28 октября соборное заседание под председательством митрополита Московского Тихона (Белавина) началось с зачтения митрополитом предложения шестидесяти членов Собора, предлагавших прекратить обсуждение и немедленно приступить к голосованию по вопросу о восстановлении патриаршества. В тот же день на Соборе выступил епископ Митрофан. «Ужасы переживаемых Россией событий, несомненно, отразились на настроении членов Собора, — сказал он. — Учитывая нервность этого настроения, я постараюсь быть весьма кратким в своём заключительном слове <…>

Главное в нашем вопросе — это канонические основания патриаршества. Но я не буду подробно их касаться, так как очевидно, что каноны требуют, чтобы у всякого народа был свой первоиерарх <…> На основании этих правил, чести ради нашей Русской Церкви, мы и думаем восстановить патриаршество на Руси <…> Первоиерархи есть во всех Автокефальных Церквах. Первоиерархи были во Вселенской Церкви во всё время её существования, и мы, восстанавливая патриаршество, в существе дела не совершаем ничего нового <…> Здесь говорили также, что на Востоке были неудачные Патриархи. Но это возражение неубедительно, ибо в прошлом были и Патриархи, достойные своего звания: до шестидесяти из них причислены к лику святых. Патриархи сохраняли дух Православия и жизнь Церкви; они являлись жизненными центрами, вокруг которых совершалось движение церковной жизни <…>

Говорят, что из наших суждений о патриаршестве нужно удалить элемент чувства; к чему, указывают, эти слова: “нам нужен отец, молитвенник, печальник, ходатай за наше дело, подвижник”? Но именно вот с этой-то стороны и дорог нам Патриарх! В области религиозной чувство имеет доминирующее значение. Без него не может быть живого религиозного движения души. Нам действительно нужен молитвенник и подвижник, несущий крест страданий за Русскую землю, сильный сказать живое слово, явиться живым олицетворением красоты церковной.

Дело восстановления патриаршества нельзя откладывать: Россия горит, всё гибнет. И разве можно теперь долго рассуждать, что нам нужно орудие для собирания, для объединения Руси? Когда идёт война, нужен единый вождь, без которого воинство идет вразброд…».

Собор принял решение восстановить патриаршество, и 5 ноября, в день избрания Патриарха, епископу Митрофану поручено было сказать о том слово в храме Христа Спасителя.

После окончания сессии Всероссийского Церковного Собора епископ Митрофан 8 декабря 1917 года возвратился в Астрахань.

1918 год начался в Астрахани гражданской войной. Власть в городе захватили большевики, которые обосновались в Астраханском кремле, где располагались кафедральный собор, духовная консистория и покои епископа Митрофана. Во время боёв “особенно тяжёлый крест выпал на долю Преосвященного владыки Митрофана, который всё время жестокой бойни провёл в самом центре обстрела, среди враждебно настроенной толпы рабочих и солдат, наполнявших крепость <…> Были моменты, когда Владыке грозила серьёзная опасность, и не от выстрелов и снарядов, а от ненависти и озлобления распропагандированных большевиками”.

12 (25) апреля 1918 года Святейший Патриарх Тихон и Священный Синод приняли постановление о награждении епископа Митрофана саном архиепископа.

19 июля (1 августа) 1918 года по благословению архиепископа Митрофана в Астрахани был совершён общегородской крестный ход, участники которого впоследствии вспоминали о нём как о выдающемся событии в жизни города, соединившем жителей в общей горячей молитве.

После смены государственной власти возник вопрос о присяге — царю и государственной власти вообще. Присягать ли власти в тех условиях, когда Церковь отделена от государства и стоящие во главе государства относятся к ней враждебно? Выступая 20 июля (2 августа) 1918 года на заседании IV Подотдела соборного отдела “О церковной дисциплине”, архиепископ Митрофан сказал: “…К присяге надо относиться с некоторым трепетом, ибо клятва государственная есть высокий религиозный народный акт, при котором весь народ связывает свою совесть. Уже одна мысль о нарушении клятвы ужасна, и если бы Государь не отрёкся сам, то все, надлежащим образом относящиеся к присяге, считали бы себя не свободными от присяги. Но Государь сам освободил всех от присяги в силу обнародованного манифеста о своём отречении, чем и разрушил свою связь с народом по отношению к нему как к Монарху…”.

В сентябре 1918 года в Астрахани по инициативе епископа Леонтия возник Епархиальный союз церквей. Архиепископ Митрофан находил эту организацию параллельной епархиальному управлению и ненужной, созданной не для созидания церковной жизни, а для борьбы с правящим архиереем. Без согласия с ним епископ Леонтий стал устраивать в Иоанно-Предтеченском монастыре, где жил, собрания и заседания, содержание которых большей частью было наполнено агитацией, направленной против архиепископа Митрофана. Защищая Союз церквей, а также жалуясь на то, что в этом деле ему оказывает сопротивление архиепископ Митрофан, епископ Леонтий закончил свою речь на одном из собраний заявлением: “Нам не нужен такой архиерей, каким является архиепископ Митрофан”.

Епископ Леонтий был вызван в Москву на суд Собора епископов, но туда не поехал. Собравшийся 9 (22) сентября Собор епископов постановил: «Так как вызываемый дважды на суд Собора епископов не явился и не представил достаточных данных и причин для отказа явиться в Москву <…> как преслушавший определения Высшей церковной власти и не исполнивший приказания Святейшего Патриарха, — “в наказание за неповиновение он должен быть лишён общения, то есть должен быть отлучён, с запрещением в священнослужении”…».

Архиепископ Митрофан объявил епископу Леонтию решение Собора епископов и Патриарха, но тот их проигнорировал, а тем временем в советской прессе началась кампания против архиепископа Митрофана и Патриарха в защиту епископа Леонтия. Гражданская война тогда приблизилась к Астрахани, в которую вошла потрёпанная боями ХI армия. В Астраханском кремле разместились штаб армии и революционный совет фронта, под который был реквизирован архиерейский дом. Комендант кремля Казаков, докладывая председателю Реввоенсовета Шляпникову о положении дел, в конце доклада сказал: “И чего мы церемонимся с архиереем. Ведь это отъявленный монархист, делец царской Думы. Он устроил громадную демонстрацию в июле под видом крестного хода. Ведь это был смотр контрреволюционных сил, а мы, как дураки, смотрим на это сквозь пальцы. Давно его надо к стенке!”.

Узнав об этом разговоре, верующие, и в частности ключарь собора протоиерей Димитрий Стефановский, стали уговаривать Владыку покинуть опасное место. Владыка не согласился и, обращаясь к ключарю, с возмущением сказал: “Это вы мне, архиерею, предлагаете позорный план бегства, будто я какой-то преступник. Легче часового уговорить бросить свой пост, чем русского архиерея, по крайней мере меня. Вы хотите, чтобы я бросил собор, его святыню и стал бы нарушителем присяги? А что скажет моя паства, узнав, что архиерей бросил всё и с позором бежал. Нет, нет! Я этого не сделаю!”.

10 марта 1919 года в Астрахани началось восстание рабочих и солдат, которое было беспощадно подавлено большевиками, при этом были расстреляны приходские советы некоторых церквей.

В конце марта на Страстной седмице архиепископа посетила делегация во главе с протоиереем Димитрием Стефановским, они вновь стали единодушно убеждать его покинуть город, на что Владыка сказал: “Вы предлагаете мне побег, и это в то самое время, когда у нас на глазах расстреливают невинных наших братьев. Нет, я никуда не уеду от своей паствы; на моей груди крест Спасителя, и он будет укором в моём малодушии. Хочу спросить и вас: почему вы не бежите? Значит, вы дорожите своей честью больше, чем я должен дорожить своим апостольским саном? Знайте, я совершенно чист и ни в чём не виновен перед своей Родиной и народом”.

7 июня 1919 года, в канун праздника Святой Троицы, владыка Митрофан служил всенощную в Троицкой церкви, и после всенощной остановился на ночь у настоятеля, намереваясь служить утром в этом же храме литургию. В первом часу ночи вооружённые красноармейцы арестовали его. В ту же ночь был арестован и епископ Леонтий.

В три часа утра 6 июля 1919 года к камере, где содержался архиепископ Митрофан, подошли комендант ЧК Волков и начальник караула. Комендант вошёл в камеру и, толкнув ногой спавшего на койке архиепископа, закричал: “Вставай!”. Владыка встал, попытался было надеть рясу, но комендант схватил его за воротник и закричал: “Живее выходи…”. И, цепко схватив его за руку, потащил к двери. Оказавшись во дворе, Волков быстро зашагал, влача за собой жертву. Архиепископ был в одном белье, босиком; сделав несколько шагов, он споткнулся и упал. Его подняли и быстро довели до закоулка, где производились расстрелы. Там уже стояли трое красноармейцев с винтовками. Увидев их и поняв, зачем его сюда привели, архиепископ Митрофан благословил их по-архиерейски двумя руками, за что Волков ударил его рукоятью револьвера по правой руке и, сейчас же схватив Владыку за бороду, с силой нагнул его голову вниз и выстрелил из револьвера в висок. Архиепископ упал.

Через несколько минут те же люди вывели из камеры епископа Леонтия и, доведя его до того же места, расстреляли.

Архиереи были не единственными убитыми тогда в Астрахани в застенках ЧК, несколько десятков казнённых должны были быть погружены на телеги и отвезены к общей могиле. Протоиерей Димитрий Стефановский договорился с одним из возчиков за деньги доставить тела казненных архиереев в условленное место, пообещав ему произвести погребение до наступления рассвета. Около часа ночи возчики вывезли из тюрьмы тела убитых. Около Красного моста одна из повозок остановилась, и с неё сняли тела двух покойников и переложили в телегу.

Могила была уже вырыта около Покрово-Болдинского монастыря. Рубашка архиепископа Митрофана была окровавлена на груди и у рукавов, висок раздроблен, левая часть бороды вырвана, на сгибе правой руки был синяк и кровоподтек. Архиереев одели в чистое бельё, владыку Митрофана в священнические одежды; протоиерей Димитрий снял с себя наперсный крест для архиепископа Митрофана и к его цепочке прикрепил железную коробочку с запиской, где излагались обстоятельства их кончины и погребения.

Полный текст жития священномученика Митрофана (Крас­но­польского), архиепископа Астраханского и Царевского опубликован в книге “Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века, составленные игуменом Дамаскиным (Ор­ловским). Июнь”. Тверь, 2008.

От редакции. Порядок публикации в выпусках “Патерика” вынужденным образом произволен: тексты публикуются в том порядке, в каком поступают в редакцию материалы.

Общее руководство подготовкой “Патерика” осуществляет архимандрит Макарий. Текст подготовил игумен Дамаскин (Ор­ловский).

Альманах "Альфа и Омега"

Тэги: члены ИППО - святые, члены ИППО - жертвы террора

Ещё по теме:

Пред. Оглавление раздела След.
В основное меню