Вид на Тивериаду с юго-востока. 1870 г.

И зной, и степь, и пыль, и путь -
Всего измяли; чуть шагаешь,
Едва глядишь, тоскует грудь;
Не воздух здесь, огонь вдыхаешь:
И это — с утренней поры!
Уж просто силы не хватало…
Как вдруг, с окраины горы,
Передо мною засверкало!..

Остановился я, и встал
С невыразимым восхищеньем;
Как обновленный я стоял,
Глядел с любовью и волненьем,
И словно нет уж для меня
Ни утомления, ни зною;
Одно лишь знаю, вижу я:
Внизу, далеко, предо мною,
В старинной раме крепких гор,
Маня и радуя мой взор,
Синеет в блещущем уборе
О, с детства памятное море
Тивериадское!.. И вдруг
Я побежал к нему невольно
И как легко и богомольно
Пред ним мой радовался дух!

Бегу, гляжу я пред собою,
Как будто я к Кому-то мчусь,
Гляжу и взором, и душою,
И все никак не нагляжусь
На эту гордую святыню
И на живую красоту…

О, да! недаром иудеи
Его издавна любят, чтут
И поэтически зовут
«Живое око Галилеи».
Своим овалом голубым
Оно, действительно, как око;
А эти горы, что высоко
Нависли хмурыя над ним -
Его насупленныя брови:
Они хранители его,
И много бед, и много крови
Не допустили до него.

Оно действительно, как око:
Оно ведь видело Его!
И это более всего
Нам душу трогает глубоко!
Его, сошедшего с небес,
Оно так близко созерцало,
В своей лазури отражало
Черты Лица и ряд чудес.

Оно сокровищницей было
Неповторяющихся дней
И тайный след их сохранило
Во глубине живой своей….
Его любил Он: здесь смиренно
Он где-то жил у берегов;
Отсюда бедных рыбаков
Позвал на ловлю всей вселенной;
Здесь благовествовал, учил,
И исцелял до ночи поздней;
Здесь запрещал Он буре грозной
И по водам его ходил,
Благословлял ловитву рыбы,
Покоил, миловал, спасал,
А зная тайные изгибы
Сердец людских, и угрожал…

Оно красуется по ныне,
А у гористых берегов
Нет и помину о святыне
И ни следа от городов.
И кто ж теперь пришельцу скажет,
Где Он, Спаситель наш, здесь жил,
Где Он молился, и учил,
Кто нам места сии укажет?!

Из мест любимейших Его
Не уцелело ничего;
А граду Ирода пощада:
Видна его Тивериада!
Толпа евреев в ней кишит
А взор на вас угрюмо мещет,
А все в окрестности — молчит,
И только озеро трепещет.

Ах, по неволе иногда
Впадаешь в мутныя мечтанья
И позавидуешь тогда
Судьбе бездушного созданья…
Но, мысли тяжкия гоня
И дух унынья ненавидя,
Живое слово вспомню я:
«Блажен, кто верут не видя».

Так Он сказал — Господь и Бог!
И если я — минутный житель,
И если здесь я — поздний зритель,
И видеть Господа не мог,
Не мог за Ним понесть я ига,
Не мог внимать Его речам:
Так вот она — святая книга -
Ее и к сердцу и к устам!
И, весь, отдавшися покою,
С невольным трепетом души,
На берегу морском, в тиши,
Страницы дивные раскрою:

«В день же той изшед Иисус из дому седящи при море.
И собирашася к нему народу мнози, якоже ему в корабль влезти и сести:
и весь народ на брезе стояше»….
Матф. 13, 1.2

Тивериада
Май 1873.