Архимандрит Порфирий (Успенский)
Архимандрит Порфирий (в миру Константин Александрович Успенский; 1804-1885), будущий епископ Чигиринский, викарий Киевской митрополии, русский востоковед, византолог и археолог, возглавлял первый состав Русской духовной миссии в Иерусалиме с 31 июля 1847 года по 8 мая 1854 года.
Родился о.Порфирий в 1804 году в Костроме в семье причётника, обучался в Костромской духовной семинарии. В 1829 году закончил Санкт-Петербургскую духовную академию и в том же году пострижен в монашество с именем Порфирий. В 1834 году стал архимандритом. В 1838 году был назначен ректором Херсонской семинарии, а в 1840 году — настоятелем посольской церкви в Вене.
Архимандрит Порфирий был инициатором и организатором Русской Духовной Миссии в Иерусалиме в 1847 году, был назначен ее первым начальником. Из Иерусалима с научными целями путешествовал на Афон и Синай (монастырь Святой Екатерины). В 1845 году в Синайском монастыре он видел Синайский кодекс вместе с листами, которых Тишендорф не видел в 1844 году.
Покидая Иерусалим 8 мая 1854 года по причине начавшейся русско-турецкой войны 1853-1856 гг., вывез с Востока в Россию свою обширнейшую коллекцию древних книг и рукописей, в том числе так называемое Евангелие Успенского, Порфирианский кодекс, а также коллекцию древних икон, которую пожертвовал киевскому церковно-археологическому музею (в настоящее время иконы находятся в собрании Киевского музея западного и восточного искусства им. Б. и В. Ханенко).
После окончания войны архимандрит Порфирий возвращен в Иерусалим не был. Вот как пишет об этом архимандрит Никодим (Ротов) в своей книге "История Русской духовной миссии в Иерусалиме":
"Всего естественнее было бы снова послать начальником Миссии архимандрита Порфирия. Ведь он был знаток и Палестины, и всего Востока. За свое пребывание там он освоился с местными обычаями и нравами населения. К тому же, да это, пожалуй, могло быть и главным залогом его успеха, он пользовался некоторыми симпатиями Святогробского и даже неправославного духовенства и иерусалимских жителей. Его приезд сразу же мог дать положительные результаты для упрочнения положения официальной нашей Миссии. Да и он сам горел желанием послужить интересам Православия в Святой Земле. Казалось, иного выбора не могло быть. К тому же архимандрит Порфирий проживал в Петербурге и определенной должности не имел. Но на деле получилось не так. Произвол обер-прокурора Синода графа Толстого все повернул иначе. Подходя к важному вопросу о Иерусалимской Миссии ни с церковной, ни с государственной, а с какой-то своей личной ханжеской точки зрения. Толстой решил, что архимандрит Порфирий недостоин такого высокого назначения. Очень интересна и причина такого отношения к человеку, столь потрудившемуся уже в Палестине. Граф Толстой был лично предубежден против о. Порфирия. Это предубеждение основывалось, во-первых, на том, что еще много лет назад во время службы о.Порфирия в Одессе он пользовался некоторым благоволением начальника края графа Воронцова, а Толстой, сменивший на этом посту Воронцова, был очень не расположен ко всему "воронцовскому". Другая причина обер-прокурорской немилости заключалась в "вольнодумстве" о.Порфирия, в котором его подозревали и ранее в Синоде. Одним из проявлений этого "вольнодумства" у о.Порфирия при жизни на Востоке было то, что он вкушал мясную пишу.
По поводу такого, с позволения сказать, обвинения о.Порфирий с горечью замечает в дневнике:
"Меня судит Толстой, и за что же? За то, что вкушал скоромную пищу там, где нет ни рыбы, ни грибов, ни ягод, и где святые апостолы учили, что пища не поставляет нас пред Господом.
Ни слабость моего здоровья, ни дарования и познания мои ни труды и заслуги мои, ни ходатайство о мне нескольких сановников изумленных фарисейством Толстого, ничто не уважается. Вкушение нескольких капель скоромной похлебки там, где более нечем питаться признано величайшим преступлением. И кто судья мой? Кто порицает меня и тех иерархов, с которыми я разделял трапезу в Святом Граде? Мирской человек, который не понимает различия между заповедью и обычаем, который суд свой ставит выше рассуждения многих, но который, к несчастью, имеет власть распинать. Боже! Прости ему, ибо не знает, что творит" [Книга бытия моего, т. 7, стр. 46].
Несмотря на то, что первенствующий член Синода Петербургский митрополит Григорий поддерживал кандидатуру о.Порфирия, он в Иерусалим назначен не был".
В 1858-61 гг. Порфирий (Успенский) совершил свое третье путешествие на Восток по указу Святейшего Синода с научными целями, после чего больше не покидал Россию. В 1865 году рукоположен во епископа Чигиринского, викария Киевской епархии. В 1868 году перевел на русский язык Ерминию Дионисия Фурноаграфиота. В 1878 году назначен членом Синодальной конторы в Москве с пребыванием в Новоспасском монастыре. В 1878 году ушёл на покой, болел.
21 мая 1882 года, в день торжественного открытия Императорского Православного Палестинского Общества, был избран почетным членом Общества.
Скончался в Москве 19 апреля (1 мая) 1885 года и был погребён в Новоспасском монастыре.
Академик Н.П. Кондаков в 1919 году записал в своих воспоминаниях: «Заслуги Порфирия перед исторической наукой вообще и русской в частности, можно сказать, неисчислимы, а его роль на греческом Востоке могла бы составить блестящую страницу в русской истории прошлого века, если бы русские историки что-нибудь знали по нашим восточным делам. Советую каждому русскому образованному человеку читать по вечерам, когда мысль наша сколько-нибудь проясняется среди петербургского густого тумана и вековой затхлой атмосферы Москвы «Книгу Бытия» Порфирия Успенского в семи томах, изданную неутомимым В.Н. Хитрово на счет Палестинского общества; там любознательный русский прочтет, что в 1847 году архимандрит Порфирий молил Бога о даровании русскому царю разума для того, чтобы он даровал России конституцию, на основании непреложных, и для него самого, законов. Порфирий всю жизнь свою изнывал, желая деятельности, полезной государству и народу, церкви и стране, свободной от посягательств и мытарств русских канцелярий и дикой злобы русских властей».